Может, вообще не нужно было начинать этот разговор?

Но я не смогла иначе. Прости!

— Мне не за что прощать тебя, не терзай себя, иди домой, постарайся уснуть. Главное, не волнуйся, все будет хорошо. Я позабочусь об этом. Иди, любимая!

Вера поцеловала Володю, повернулась и скрылась за углом. Бережной остался один возле березы, у которой они только что стояли. Идти в общежитие не хотелось, он решил прогуляться, размышляя. Вера просит его уволиться. Ее понять можно. Она познала с ним то, чего не знала ранее, любовь затмила для нее все. И, естественно, она не хочет волею случая потерять то, что приобрела.

Потерять его. Бережного. И чтобы сохранить гармонию любви, установившуюся между ними, она, понятно, стремится избежать рокового случая. Случая, способного разрушить все. И единственно верное решение уйти от постоянной опасности — это уволиться и к войне больше отношения не иметь. Жить гражданской жизнью, спокойной, счастливой. Он на гражданке сможет обеспечить и ей, и своему ребенку достойное существование. Но вот сможет ли он уйти? Сейчас однозначно нет. А вот после?

Сможет ли он вообще принять решение добровольно оставить армию? Здесь ответа пока не было.

Владимир не заметил, как дошел до контрольно-пропускного пункта, закрывающего посторонним проход на территорию гарнизона.

Возле шлагбаума дежурный прапорщик в сопровождении трех вооруженных автоматами бойцов о чем-то разговаривал с двумя лицами, как сейчас принято называть, кавказской национальности. Володя собирался уже повернуть назад, но его остановил голос прапорщика:

— Товарищ капитан! Раз вы уже здесь, не могли бы подойти на минуту?

Бережной подошел к шлагбауму.

— Какие проблемы?

— Да вот, два чеченца приехали. Говорят, к прапорщику Дудашеву. Объясняют, что когда-то вместе в детском доме росли. Возвращались из России домой, заехали.

— А разве Чечня не Россия, вы сами-то не пугайтесь, прапорщик!

— Есть, товарищ капитан!

— Документы у них проверили?

— Так точно! Паспорта как паспорта, да удостоверение водителя у одного.

Владимир подошел к чеченцам.

— Так вы, значит, к Дудашеву?

— К нему, к Казбеку!

— Откуда знаете, что он здесь служит?

— А мы и не знали, что именно тут. Что на Северном Кавказе знали, а что здесь, нет! Просто едем из Ростова, заезжаем в части, которые по пути попадаются, спрашиваем, есть ли такой прапорщик? Отвечают, нет — уезжаем. Сюда подъехали, этот прапорщик говорит, есть, мол, такой!

— Ну а про Северный Кавказ откуда знаете?

— Э-э, зачем такой допрос? Позовите Казбека, увидите, друзья мы.

— И все же?

— Он одному человеку сказал, тот передал нам. Ну и строго у вас здесь, товарищ капитан!

— Минуту, сержант, — обратился Бережной к помощнику дежурного, — пройдем в помещение. Соединишь меня с литерой "Т".

Ответила рота Бережного:

— Дежурный по первой роте сержант Волошин слушает!

— Говорит командир роты. Старший прапорщик Дудашев в подразделении?

— Так точно. Еще не выходил.

— Позови его к телефону!

Через считанные мгновения прозвучало:

— Старший прапорщик Дудашев слушает, товарищ капитан!

— Казбек! Я нахожусь на внешнем КПП, ты мог бы подойти сюда?

— Что-то случилось?

— Гости к тебе пожаловали.

— Гости? Ко мне? Интересно! Вы там поосторожнее, товарищ капитан, я никого не ждал.

— Давай быстрее, а ситуация под контролем, не волнуйся.

Бережной положил трубку внутренней связи, приказал сержанту из помещения не выходить и взять под прицел автомата появившихся людей, контролируя подходы со стороны дороги.