Он с вызовом посмотрел на нее, ожидая вопроса. Герда равнодушно пожала плечами:

— Что же ты собираешься делать в оставшиеся три часа?

— Хорошенько расслабиться.

Она посмотрела в створчатое окошко и подумала, что это не похоже на Джордана. Он никогда не был ценителем умиротворенного отдыха на природе. Но, решив во что бы то ни стало сохранять видимое спокойствие, Герда оставила свои размышления при себе. Вопреки ожиданиям с каждой минутой пристальный взгляд Блэка становился все более злым, и Герда искренне обрадовалась, когда наконец, будучи не способным долго сидеть на одном месте, он встал и пошел к машине.

— Куда мы едем теперь?

— Просто покатаемся, — коротко ответил он. — И немного прогуляемся. Морской воздух всем пойдет на пользу.

Весьма безобидное замечание, но невольно Герда все равно продолжала искоса поглядывать в его сторону, хотя понимала, что именно этого он и добивался.

Чуть склонив голову набок, Блэк окинул ее издевательски-вызывающим взглядом:

— Есть возражения?

Старясь не смотреть на его чувственные губы, она покачала головой и отвернулась.

Через три-четыре мили вдали показались море и откос, ведущий к маленькой бухточке. Заехав на островок песка, который как будто специально для парковки автомобилей был со всех сторон окружен деревьями, Джордан заглушил мотор. Герда боялась, что он услышит, как бешено колотится ее сердце.

— Удивляюсь, как тебе до сих пор удается сохранять спокойствие.

— А почему я должна волноваться? — Ее пальцы машинально сжали сумочку, лежащую на коленях.

— А по-твоему, зачем я привез тебя сюда?

— Хотел подышать свежим воздухом, — невозмутимо ответила она.

На его лице появилась насмешливая гримаса.

— А, да. Действительно. Как же я мог забыть?! Да, Герда, ты все такая же. Сама наивность.

Он вышел из машины и обошел вокруг. Герде ничего не оставалось, как протянуть руку.

Не выпуская ее пальцев из своей ладони, Блэк зашагал по ухабистому склону вниз к морю. Герда была уверена — он чувствует, что ей неприятно его прикосновение, но не решалась освободить руку. Когда они подошли к лощине под уступом меловой горы, он начал на ходу тихонько насвистывать какую-то мелодию, энергично вдыхая воздух, делая вид, что не замечает, как Герда специально замедляет шаг.

Стараясь говорить как можно естественнее, он спросил:

— Ты все еще страдаешь морской болезнью?

— Да, — еле слышно выдавила она, смутно догадываясь о подоплеке вопроса.

— Знаешь, в конце концов Стюарту пришлось отдать лодку.

— Мне жаль. Он любил море.

Джордан стал карабкаться на край лощины. Герду охватила сильная тревога, причинявшая почти физическую боль. Девушка облизала пересохшие от страха губы. Взобравшись, Джордан перегнулся вниз, лежа на животе на краю лощины, и протянул руки:

— Давай поднимайся.

Будь что будет! Она устала бороться. Чем дальше, тем бессмысленней вся эта игра в кошки-мышки. Герда ухватилась за его руки и оказалась на склоне лощины. С замиранием сердца она уже была готова к тому, что Блэк, продолжая тащить ее наверх, прижмет к себе. Но он с усмешкой отпустил ее и жестом пригласил сесть рядом.

— Раньше мы брали его с собой на борт. Сделали специальный спуск и другие приспособления, чтобы он ни в чем не чувствовал неудобства. Но все равно Стюарт ненавидел свое бессилие, ненавидел нас, яхту и вообще… Представь, каково ему было наблюдать, как другие занимаются тем, что он любил больше всего на свете. Это доводило его до бешенства. В конце концов, рейды стали просто мучением для всех, и мы решили продать «Свит-Фэй».