Эмма вышла из машины и помогла Барнаби высадить детей, которые, хотя и не спали, были очень утомлены. Когда девочки стояли на крыльце, тонконогие и молчаливые, Дина скользнула рукой в ладонь сестры, и Эмма, заметившая этот непроизвольный защитный жест, растрогалась, несмотря на явно враждебное отношение к ней детей; хотя и рассердилась на себя за проявленную сентиментальность.

Мегги и Дина были настолько близки, что складывалось впечатление их полной независимости, словно бы девочки не нуждались ни в матери, ни в отце, ни в ком на свете.

Барнаби постучал в дверь, вспомнив, что во время его последнего визита в Кортландс звонок был сломан и едва ли Дадли удосужился его починить.

Через некоторое время парадная дверь открылась. В освещенном дверном проеме стояла громоздкая фигура человека еще далеко не пожилого, но с седыми волосами, старившими его. Первое впечатление, однако, тотчас изменилось при виде круглого, румяного, улыбавшегося лица. Вышедший был одет в поношенный твидовый широкий костюм, в котором выглядел еще полнее, чем был в действительности. Дадли протянул Барнаби руку и произнес глубоким звучным голосом:

— Скажу тебе, старина, сейчас не лучшая погода для таких переездов. — Его глаза, голубые, как у Барнаби, но выцветшие и как-то трусливо бегающие, неприветливо скользнули по семейству брата. Он вдруг засмеялся каким-то неестественным, отрывистым, лающим смехом. — Боже, сколько женщин!

— Эмма, это мой брат Дадли, — представил сельского затворника Барнаби.

Миссис Корт протянула руку:

— Мне очень жаль, что вы не смогли прийти на нашу свадьбу.

Дадли удивленно пожал плечами:

— У меня, знаете ли, куча забот по хозяйству. Много скота. По правде говоря, мне и сейчас предстоит заняться неотложными делами.

Он отвернулся, едва удостоив Эмму взглядом. Но дети возмутились:

— Дядя Дадли! Ты что, пас не заметил?

— Конечно, заметил. — Он великодушно позволил Мегги и Дине, вцепившимся одна в левую, другая в правую руку дяди, удержать себя. Эмма отметила, что с детьми он был не так робок, как со взрослыми. Его голос прозвучал неожиданно властно, когда он брезгливо произнес:

— Но вам прекрасно известно, что я просто не воспринимаю вас в этой уродливой школьной форме. Немедленно наденьте брюки!

Мегги издала дикий вопль и устремилась вверх по лестнице, за ней последовала Дина. Дом сразу же наполнился стуком их проворных ног. Не обращая внимания на поднявшийся шум и гам, Дадли, который ощущал себя главной персоной в доме, сделал замечание легкомысленному брату:

— Ты немного расстроил миссис Фейтфул своим вторжением, Барнаби. Тебе следует объяснить… твоей жене, что поначалу она встретит весьма холодный прием.

И он величественно направился в холл.

Эмма впервые представила себя на месте Жозефины. Первая жена Барнаби, наверное, волновалась, не ведая, с каким семейством монстров породнилась. И ей тоже было первое время не по себе?

Но Жозефина произвела на свет Мегги и Дину, которые, несомненно, стали всеобщими любимицами. Эмме почему-то казалось, что Жозефину не так уж легко было прибрать к рукам. Но Эмма и сама была не трусливого десятка.

Она взяла Барнаби под руку и с нескрываемой иронией обратилась к мужу:

— Покажи мне дом, дорогой. Я уже вдоволь налюбовалась дверным проемом.

Барнаби рассмеялся, подхватил ее на руки и внес в дом.