— Так вы заняли деньги у Ротерхэма, чтобы сбежать с девушкой, с которой он помолвлен? Может, он еще и благословил вас на это?

— Нет, не благословил. Я, разумеется, не сказал ему, для чего мне потребовались эти деньги… Я хотел получить их вовсе не для этого! То есть тогда я вовсе не думал ни о каком побеге. А иначе я бы… В конце концов, я совсем не просил его давать мне денег! — словно оправдываясь, заявил он.

Мистер Горинг, с мрачным изумлением слушавший эту тираду, бесстрастно проронил:

— Вы, Монксли, несомненно, большой оригинал!

— О, Джерард, ну как же ты мог? — воскликнула Эмили. — Как это все ужасно, милый! С нашей стороны было очень нехорошо позволить лорду Ротерхэму заплатить за мой брак с тобой. Теперь мне придется вернуться в Бат. Лучше бы я умерла!

Джерард, который, надо отдать ему должное, только сейчас задумался над этой стороной своего «подвига», густо покраснел и оскорбленным тоном произнес:

— Если я и поступил плохо, то, по крайней мере, сделал это ради тебя.

Серена снова налила себе кофе.

— Может быть, это окажется весьма кстати, — заметила она. — Даже злейший враг Ротерхэма не скажет, что у него нет чувства юмора. И, вполне возможно, он будет так смеяться над всей этой историей, что забудет рассердиться на вас, Джерард.

Это, кажется, не очень утешило мистера Монксли. Но, прежде чем он успел что-нибудь вымолвить, Эмили снова заговорила, судорожно сжимая ладошки:

— Леди Серена, я не хочу выходить замуж за лорда Ротерхэма! Пожалуйста, не уговаривайте меня. Я никогда не смогу полюбить его.

— Тогда я советую тебе сказать ему об этом открыто, — спокойно ответила Серена.

— С-с-сказать ему об этом? — повторила девочка, от ужаса широко раскрыв глаза.

— Да, дорогая Эмили, когда джентльмен оказывает тебе честь и просит твоей руки, а ты принимаешь его предложение, то простые правила приличия требуют, чтобы ты, по крайней мере, известила его об изменениях в твоих чувствах, если ты потом захочешь разорвать помолвку.

Но Эмили снова принялась плакать.

— Мисс Лейлхэм, пожалуйста, не расстраивайтесь, — обратился к ней мистер Горинг. — Леди Серена права, но она должна была добавить, что вам не стоит бояться возвращения к миссис Флур. Уверяю вас, в ней вы найдете свою горячую сторонницу. Если бы вы сказали ей о своей неприязни к лорду Ротерхэму, это злосчастное происшествие никогда бы не имело места.

Эмили подняла на него свои заплаканные глаза и недоверчиво спросила:

— А как же мама? Она…

— Поверьте мне, миссис Флур посильнее вашей матушки! Бедная девочка, вы должны вернуться с нами. Вы позволили своим расстроенным нервам одержать верх над разумом. Я никогда в жизни не встречал лорда Ротерхэма, но не могу поверить, что он или любой другой мужчина может захотеть жениться на девушке, которая испытывает к нему такую сильную неприязнь.

— Мистер Горинг, я в восторге от того, что познакомилась с вами. Ваш здравый смысл восхитителен, — сказала Серена. — Уж кто-кто, а Ротерхэм никогда не станет удерживать девушку, которая желает разорвать помолвку с ним. И уверяю вас — у меня есть все основания так говорить…

Тут девочка опять прошептала что-то, и Серена обернулась к ней:

— Если ты, Эмили, еще раз промяукаешь здесь слово «мама», то поймешь, что у меня такой же жуткий характер, как и у Ротерхэма. Если ты, маленькая дурочка, так боишься своей мамочки, то завтра же выходи за маркиза.