На входе я показала пропуск, который мне выдал Михаил, и сразу прошла на открытые трибуны. Загадочными комнатами я займусь потом. Взобравшись на сцену, я прикинула, откуда может побежать подозреваемый или просто любой фанат, который захочет запрыгнуть на сцену. В конце концов, мы не знаем, ограничится ли преследователь простым письмом или начнет действовать по-крупному. Сфотографировав опасные места, я скинула Михаилу и попросила выставить там заборчики или охрану.

— Теперь можно и карту достать.

Я обошла закулисье и еще раз сверилась с картой. Она была точная и не имела расхождений, пока я не дошла до тех самых комнат. По плану они должны были быть справа от лестницы, но в реальности на их месте шла ровная стена. Я простучала ее. Со стены тут же посыпались куски штукатурки. Но зачем кому-то замуровывать две комнаты, которые могли использовать как гримерки для артистов? На этот вопрос мне могли ответить только в администрации. Воспользовавшись тем же планом, я узнала, что их кабинеты находятся этажом выше, и без проблем нашла нужного мне человека.

— Комнаты эти замуровали по решению бывшего директора. Это было еще до того, как я сюда устроился.

— И вы ничего не знаете?

— Ничего.

— Мы можем открыть их?

— Вы собираетесь разнести стадион? — Он с таким ужасом смотрел на меня, словно я и вправду собралась разрушить половину здания.

— Конечно, нет, только посмотрим, что там, и можете замуровывать обратно.

— Я не позволю вам творить все, что вздумается! — истерично кричал мужчина. — Никаких раскопок вы проводить не будете.

— Как скажете, только перестаньте кричать.

Ссориться сейчас не было никакого смысла, так что я решила отступить и не разбирать стены. К тому же по плану комнаты никак не соединялись, так что опасаться было нечего. Замуровали и замуровали, их дело.

Оставался только балкон. Там необходимо было установить камеры. На балконах были также и ВИП-ложи. В день концерта меня туда и с пропуском-то вряд ли пустили бы, а сейчас я могла спокойно пройти. На входе у меня все же попросили пропуск, но в остальном я прошла без проблем. Сразу установила камеры у выходов и несколько по периметру, чтобы не было ни одной слепой зоны. Поняла, что такими темпами у меня не останется камер на нижние выходы. Пришлось переставлять так, чтобы одна камера охватывала сразу все три двери. На перестановки и подбор нужного ракурса ушел целый час. Скоро уже стали подходить операторы и журналисты, чтобы снять репортажи в преддверии большого концерта. Приходилось обходить, чтобы случайно не попасть в кадр или не наступить на множество шнуров от техники.

— Как же хорошо было вчера.

Не люблю журналистов, особенно если они мешают мне делать свою работу. Время близилось к обеду. Оставалось только проверить, как работают камеры, и можно уезжать домой. Для этого я отошла подальше и достала специальный планшет, к которому до этого подключила камеры. Они были намного удобнее тех, что я использовала раньше. Не нужно было ехать домой или таскать с собой ноутбук, чтобы проверить, захватывают ли камеры нужный угол.

Все, кроме двух, работали без помех. Камеры, которые я установила в ВИП-ложе, были оснащены звукозаписывающим устройством, так что я даже могла оценить качество записи.

Сначала я подумала, что это шум, но вскоре заметила человека с телефоном в руках. Это был тот самый мужчина, который запретил мне вскрывать комнаты. Он остановился в проходе и что-то шептал в трубку, прикрывая рот рукой и постоянно поглядывая в проход. Из разговора удалось разобрать лишь пару слов и много ругани. Или он с кем-то ругается, или чем-то очень недоволен.

В любом случае сейчас мне меньше всего хотелось с ним пересекаться, так что я пошла поправлять камеры и собираться домой.