Перерыв? Дадут передохнуть, как же.

Остальные пятеро подскочили и в один момент наваливаясь кучей. Когда каждый сам по себе говно, но в стае — сила. Я только успел схватить табуретку у стола и огреть белобрысого с короткой причёской по голове. Была бы деревянная — в щепки, а так сделана из опилок и спрессована. С клеем переборщили — удержалась. Зато белобрысый, как подкошенный, рухнул на пол.

Так, четверо.

Ещё одного успел схватить за горло и швырнуть на кровать. Наверное, успел подкачаться за время курьерской работы — паренёк запнулся о кровать и с перекатом через голову ударился о соседнюю кровать, взвыл, припечатавшись головой.

— Познакомились?! — Почти зарычал я, охлаждая пыл трёх оставшихся. Двое из них не горели желанием встревать в драку, где уже столько потерь, а третий без поддержки не решался. — А теперь мордой в пол и отжиматься! Быстро!!! — Рявкнул я зверем.

Трое замерли, не врубаясь.

— Я ваш новый физрук! — Во всё горло взревел я. — На пол!!! ОТЖИМАТЬСЯ!!! БЫСТРО!!! — Я подхватил недопитую пластиковую бутылку с пивом и швырнул в одного из тройки. Бутылка врезалась в самого тощего и окатила пивом его и товарища.

Действенный метод.

Тощий больше не стал сомневаться, брякнулся на пол и два раза отжался. На большее его не хватило. Его облитый пивом товарищ смог чуть больше. Самый боевой друг побил суммарный рекорд обоих на целых два раза.

Делая зарядку по утрам перед работой и вечером на сон грядущий, чтобы спать без этих самых снов и без нижних конечностей, я обычно отжимался по сто раз. Это и дало преимущество перед жителями «воспитательной» комнаты. Ничего не делая для здоровья и бухая, те постепенно превращались в скелетов. Их спасала только стая. И у стаи всегда есть вожак. Судя по усиленным кряхтениям на полу, вожак этот лежал на полу после встречи с табуреткой…

Спасибо, батя за уроки жизни. «Сначала выноси самых мощных, а дохляки сами разбегутся». Пригодился урок.

Я посмотрел на девчонок на подоконнике, обронил сухо:

— Брысь отсюда! Живо!

Моя волчья физиономия после лечения в больнице и всех событий последнего месяца не делала и намёка на снисхождение в спорах.

Подхватив оставшуюся в живых табуретку, я присел у стола, сделал морду отморозка и усиленно жуя сырок, замогильным голосом сообщил:

Во мне определённо умер актёр. Пятеро кивнули — тот, что ударился о кровать, и получивший под дых, оклемались и уселись на кровати напротив.

— А раз все хотят жить… — я резко подскочил, вытаращив глаза и заорал, брызгая слюной для пущего эффекта. — То заткнулись все и слушаем сюда! Подняли белобрысого и Копчёного! Быстро!

Трое метнулись поднимать павших. Получившего в грудь подняли, усадили. Очухался сам. А белобрысый получил по голове добротно. Ещё долго валялся на кровати, приходя в себя.

Хрустнув костяшками пальцев, я посмотрел в глаза каждому. Они боялись. Отчётливо видел страх в глазах каждого. Значит, пока Паха не придёт в себя и снова не скучкуются, пару дней можно отдыхать. Эта ночь будет тихой. То, что нужно. А пока предстояло познакомиться.

Коротко расспросив о каждом, узнал все семь имён или «кликух».

Отключившегося белобрысого звали Пахой. Паха-пахан, бывший старший комнаты.

Рябого и Копчёного запомнил сразу. Покоцанную и загорелую харю ни с кем не перепутать.

Костян был тощим, как голодающий глист. Это его рекордом было отжаться два раза. Лёгкий и длинный, а способен только за пивом в магазин бегать. Конечно, если гопам удаётся поиметь денег с малолеток после школы.

Кефир был толстячком с довольно длинной причёской, парень вроде не плохой по первым ощущениям.

Жека и Кот ничем не выделялись, были бритыми и сидели тише воды, ниже травы.