— Я не извиняюсь, — сказал Ота.

— А разве я прошу? Это самое лучшее, что кто-то сделал для меня, — сказала Идаан. — И я имею в виду именно это. Я пришла, чтобы заплатить долг. У тебя большие неприятности, брат мой, и только я могу тебя предупредить о них. Андаты возвращаются обратно в мир. И на этот раз поэты тебе не ответят.

Глава 8

На высокогорье осень пришла рано. Хотя листья еще были зелеными, а трава — густой, Маати почувствовал изменение. Это был еще не холод, но его предчувствие: воздух, бывший при летней жаре мягким и оцепеневшим, стал острым. Еще несколько недель, и деревья покроются красным и золотым, утро станет приходить позже, а закат — раньше. Бесконечное изменение опять изменит мир. В первый раз за многие годы Маати обрадовался этой мысли.

В дни, последовавшие за его возвращением, жизнь вошла в привычный ритм. По утрам он и студентки занимались обычными хозяйственными работами, которые требовала школа: надо было починить клетки для цыплят, привезенных из Утани, подмести дорожки, помыть стены и вымести паутину из углов комнат. В полдень они заканчивали, ели и отдыхали в тенистых садах или на длинных пологих холмах, где он учился, когда был мальчиком. После чего возвращался к себе, готовился к занятию и писал в книге, пока глаза не начинали болеть. Тогда он ложился спать, ненадолго, и просыпался перед вечерней лекцией. И всегда, независимо от дня, разговор возвращался к Ванджит и Ясности-Зрения.

— А можно как-то использовать то, что иногда видишь вещи, которых нет? — сказала Маленькая Кае.

— Ты имеешь в виду сны? — спросила Эя.

Маати, стоявший на возвышении, наклонился вперед. Классная комната была больше, чем им требовалось, все шесть студенток сидели в первом ряду. Высокие узкие окна, никогда не знавшие стекол, разрешали порывам вечернего ветра шевелить фонари. Сегодня он закончил свои замечания пораньше. Он обнаружил, что сейчас нет необходимости заполнять время знаниями, как раньше. Несколько замечаний и комментариев подталкивали разговор и анализ, и часто довольно далеко от того, что он имел в виду. Но почти всегда плодотворно и всегда интересно.

— Сны, — подтвердила Маленькая Кае. — Или когда ты, по ошибке, принимаешь одно за другое.

— У моего брата была горячка, — сказала Ашти Бег. — И он три дня видел крыс, проходящих через стены.

— Не думаю, что это как-то можно использовать, — сказала Эя. — Определения, на которых мы основывали проект, все взяты из медицинских текстов. Они имеют дело с настоящей функцией глаза.

— Но если ты видишь что-то не глазами… — начала Маленькая Кае.

— Тогда ты их выдумала, — спокойно и уверенно сказала Ванджит. — И всем переходам к ясности помешает противоречие.

— Какое противоречие? — спросила Большая Кае.

— Кто может ответить? — сказал Маати, бросаясь в стычку. — Это хороший вопрос, но кто-нибудь из вас должен быть способен ответить на него. Ашти-тя?

Более старая женщина цыкнула зубом. В окно влетел воробей, его крылья на мгновение затрепетали в воздухе, как флаг; потом он вылетел.

— Ясность, — медленно сказала Ашти Бег. — Ясность дает возможность видеть мир таким, какой он есть, верно? И если ты видишь что-то такое, что видеть нельзя, это не мир, какой он есть. Даже если воображение чем-то и похоже на зрение, у него нет ясности.

— Очень хорошо, — сказал Маати, и женщина улыбнулась.