– Не знаю, как вы можете говорить такие вещи! – возмутилась Мергатройд. – Просто непристойно, вот что я скажу вам! И вы хоть как мне зубы будете заговаривать, а я все одно буду твердить и на том стоять: грязное, подлое это дело – резать людей.

Кеннет с сердцем отмахнулся от нее:

– Ничуть не грязнее и не подлее, чем любое другое убийство. Меня тошнит от этой слюнявой чепухи! Какой же, наконец, телефон у Вайолет?

– Ты напрасно злишься, – сказала Антония. – Лично я думаю – Мергатройд права.

– Людей, начинающих фразу со слов «лично я» (а это все женщины), надо бросать на растерзание диким львам. Что за омерзительная привычка!

– Кажется, я переняла ее у Вайолет, – задумчиво проговорила Антония.

– А ты помолчи насчет Вайолет! Она в самом деле так говорит?

– Часто.

– Я ей тоже скажу. Какой же – я в сотый раз вас спрашиваю – какой у нее номер?

– Ноль, четыре, девять, шесть – что-то в этом роде. Лучше посмотри. Кто-нибудь из вас гулял сегодня утром с собаками?

– С собаками? Я, конечно, не гулял, – сказал Кеннет, листая телефонную книгу. – Черт! Придется кому-нибудь за меня посмотреть! Тут несколько страниц Уильямсов!

Черт возьми, и угораздило же эту девчонку иметь такую фамилию!

– С какой же стати вы ругаетесь? – вмешалась Мергатройд. – Посмотрите инициалы. Нет, мисс Тони, вы прекрасно знаете, я не вывожу ваших лютых псов – чего не делаю, того не делаю. Вы бы вместо них завели хорошенького маленького фокстерьера, это другое дело.

– Нет уж, лучше я их сейчас выведу, – сказала Антония, снова надела шляпку и вышла.

Квартира была над гаражом, и кухня сообщалась с помощью железной лестницы с прилегающим к нему двориком. Антресоли гаража, который арендовала Антония, выходившие тоже во дворик, были превращены в просторное помещение для собак. Три суки бультерьеров приветствовали свою хозяйку, как всегда, очень шумно. Она надела на них поводки, позвала Билла и отправилась на прогулку. Мергатройд, которая вышла на площадку железной лестницы, чтобы проводить ее, попросила, если ей попадется по дороге молочная, купить с полдюжины яиц.

– Скорее всего мисс Уильямс пожалует к нам ужинать, – мрачно сказала Мергатройд. – Ваша покойная матушка переворачивается в гробу. Мазила рекламная. И нет теперь мистера Арнольда – некому помешать ее свадьбе с мистером Кеннетом!

– Пустяки, – ответила Антония, пытаясь воспрепятствовать попыткам одной из своих любимиц опутать ее ноги поводком.

– Только я говорю, – продолжала Мергатройд, – так или иначе, а подноготная всегда откроется.

Антония оставила ее наедине с ее размышлениями, а сама отправилась к набережной. Вернулась она через час и про яйца забыла. Накормив собак, она взбежала по лестнице на кухню и застала Мергатройд за приготовлением печенья. Белокурая девушка с умными серыми глазами и квадратным подбородком, облокотившись на стол, наблюдала за Мергатройд. Увидев Антонию, девушка улыбнулась и сказала:

– Привет! А я заглянула на минутку.

– Я не принесла яиц, – сообщила Антония.

– Ничего, я принесла, – сказала девушка. – Я слышала, ваш сводный брат убит. Выражать соболезнование нет необходимости, ведь правда?

– Да. А скромница Вайолет здесь?

– Здесь, – сказала Лесли Риверс очень спокойно. – И потому я думаю, что не останусь.

– Да и нельзя: еды не хватит.