Он подошёл к отчаянно дёргающемуся чиновнику, опустился перед ним на корточки. Вытянул костистую руку и прикоснулся к левой кроссовке. Под его изогнутым жёлтым ногтем швы расходились, кожа сжималась и трескалась, ткань истлевала, разваливаясь в прах.

Я чувствовал, что по моим щекам катятся слёзы и никак не мог их унять. В груди что-то сжалось колючим шаром. А когда сущность тронула своим когтем правый кроссовок, боль стала такой невыносимой, что я снова потерял сознание.

Глава 25

Пробуждение оказалось лёгким. Тело будто налилось новыми силами, а на душе было неожиданно светло. Потом я вспомнил про кроссовки. Как они уходили, с треском и тленом, и яркие краски немного потускнели.

В этот раз я не был связан. Хороший знак.

Я приподнялся на локтях и осмотрел помещение. Обычная больничная палата. Хорошая: мебель и оборудование совсем новое.

Через секунду послышался короткий стук в дверь. Затем кто-то, не дожидаясь моего ответа, открыл её.

В комнату вошла женщина средних лет с короткими светлыми волосами и очками в овальной чёрной оправе.

— Доброе утро, — сказала она. — Как себя чувствуете?

— На удивление прилично… где я?

— Вы в ЦКБ, — улыбнулась женщина. — Не беспокойтесь, угрозы для вашей жизни и здоровья нет.

— Ладно, — кивнул я. — Как я сюда попал?

Женщина ответила на мой вопрос лишь молчаливой улыбкой. После чего подошла к аппаратуре у моего изголовья и пригляделась к показаниям приборов. Скосив глаза вниз, я увидел датчики, приклеенные к моей груди.

— Так… мы можете ощущать лёгкую эйфорию. Это последствия терапии. Через некоторое время настроение нормализуется. Если будет сильно грустно — обратитесь к нашему специалисту, я оставлю телефон при выписке, — сказала доктор.

— Ладно, — выдохнул я, откинувшись на подушку.

Воздушная лёгкость в теле перестала быть приятной. Я прикрыл глаза. И тут же перед ними возникло лицо дедушки. Его глаза, когда он произносил проклятия.

— Стойте! — воскликнул я.

Окрик в маленьком помещении прозвучал неприятно резко.

— Постойте, — повторил я, уже тише.

Женщина остановилась на пороге палаты и посмотрела на меня.

— Да?

— Со мной был другой человек… его зовут Филипп Петрович.

Она улыбнулась, кивнула, но ничего не ответила. Просто молча вышла из палаты.

Я почувствовал злость, но быстро взял себя в руки. Надо сначала разобраться до конца, что случилось — а уже потом действовать. Именно так учил меня дедушка.

Раздумывая, не прогуляться ли до санузла, я сел на кровати и свесил ноги. Голова неприятно закружилась, впрочем, это быстро прошло. Возле кровати стояли чёрные пластиковые тапочки. «Какая забота», — подумал я с иронией. И как раз в этот момент послышался ещё один стук в дверь.

— Да-да! — громко ответил я. — Проходите!

«Может, медсестра будет более говорливой», — с надеждой подумал я. Но на пороге появилась совсем даже не медсестра.

Там стоял мой бывший клиент и несостоявшийся убийца. На нём вместо кроссовок снова были дорогие итальянские туфли.

Он вошёл и закрыл за собой дверь. Что ж, учитывая все обстоятельства и моё состояние — риск минимален. Но всё равно смелый поступок. Я оценил.

— Доброе утро, — поздоровался он.

— Здрасьте, — сказал я, вздохнув. — Решили лично довести до конца начатое?

Мой собеседник грустно улыбнулся.

— Нет, — ответил он. — Доводить нечего. Просто хочу лично прояснить ситуацию. На мой взгляд, вы и ваше поведение этого заслуживаете.

Я пару секунд размышлял, как бы ответить на этот очередной сомнительный комплимент.