Три «Ауруса» выстроились в ряд напротив распахнутых ворот. Ещё четыре автомобиля оставались здесь со вчерашнего вечера, вместе с охранниками и снайперами.

Посвящённый сам открыл дверь, вышел и, увидев меня, быстрым шагом направился навстречу.

Остановившись возле меня, он протянул руку. Я ответил на пожатие, оказавшееся крепким и сухим.

— Герман? Э-э-э… — запнулся он, намекая, что я должен представиться по отчеству.

— Просто Герман, — ответил я. — Сюда, пожалуйста.

Я указал на проход между воротами.

— Хорошо, — кивнул клиент. — Примите мои извинения за вчерашнее недоразумение. С учётом всей ситуации люди нервные… стараются перестраховаться.

Сам он представляться не стал. Впрочем, в этом действительно не было необходимости.

— Вежливость ведь не просто так придумали, — вздохнув, ответил я. — Когда-то кодекс поведения среди аристократии помог резко сократить число случайных жертв в этой среде.

Он улыбнулся.

— Верно, вы правы. Вежливость — это ценно.

— Извинения приняты, — ответил я.

Клиент вдруг посмотрел на мой «Лэнд-Крузер», притулившийся в углу парковки, возле самых ворот. Я оставил машину снаружи накануне, как напоминание охране, что это всё-таки не их территория.

— Вы консервативны, — заметил посвящённый.

— Как и все люди моего рода занятий, — ответил я.

— Это правда… вы позволите? Посмотреть ближе?

— Разумеется, — немного поколебавшись, ответил я.

Он подошёл к машине.

Этот «Лэнд-Крузер» сотка был настоящим. Моя гордость. Среди технически сложных изделий настоящие вещи попадаются редко. Собственно, чем сложнее предмет, тем меньше шанс, что попадётся настоящий экземпляр. Слишком много людей участвуют в его создании, в таких условиях сложно вкладывать душу.

Дедушка считает, что сам создатель серии присутствовал на конвейере, когда собирали этот экземпляр. Возможно, в последний раз в своей жизни.

Настоящих автомобилей во всём мире меньше сотни. Настоящих самолётов, насколько мне известно, нет ни одного.

Мне невероятно повезло с покупкой этого «Круизёра». Я обнаружил его случайно, лет пятнадцать назад в «Зелёном Углу» во Владивостоке. Его продавал какой-то моряк, в сильном похмелье. Он даже торговаться толком не стал, так ему хотелось поскорее избавиться от этой нудной обязанности.

Потом, немного покопавшись в документах, я обнаружил, что авто выставили на аукцион родственники погибшего владельца, который разбился на мотоцикле в центре Токио. Уверен, они даже не приближались к машине.

Когда я впервые прикоснулся к его чёрному глянцевому кузову, перед глазами сразу же развернулась панорама ночных улиц мегаполиса, стремительно несущихся мне навстречу. У меня даже сердце зачастило от такой гонки.

— Подскажите, он ведь… настоящий, верно? — спросил клиент.

Я с интересом посмотрел на него.

— Нет-нет, не подумайте чего лишнего, — улыбнулся гость. — Я не могу видеть такие вещи. Просто спросил наугад.

— Автомобиль не продаётся, — сказал я.

— Понимаю, да… хотя, если вдруг передумаете — дайте знать, — улыбнулся он.

Я понял, что это его поведение в определённом смысле было прощупыванием границ. Он чувствовал себя уязвлённым после моей небольшой нотации про аристократов, и, надо признаться, мне это даже льстило.

— Едва ли это произойдёт, но спасибо за предложение, — ответил я.

— А что он делает? — спросил клиент. — Для чего нужен? Знаю, это не принято спрашивать — но ведь и не запрещено, верно?

Я в ответ вежливо улыбнулся и ответил:

— Эту информацию я бы предпочёл оставить при себе.