— Как бы то ни было, — опять заговорила Эми, — капитан Кирби-Грин назначил себя массовиком-затейником на время воздушных налетов. Он почти постоянно находился в подвале, чтобы, когда прозвучит сигнал воздушной тревоги, все было готово. Капитан очень огорчался, если этот сигнал так и не раздавался. В канун второго военного Рождества налеты были просто ужасными. Они повторялись день за днем. Каждую ночь Ливерпуль бомбили много часов подряд. Я помню, как мы пели песню «Тихая ночь» и я спрашивала себя, поет ли ее Барни в лагере для военнопленных в Баварии…

ГЛАВА 16

Май 1941

Эми и Барни

«… Яркий свет вокруг тебя, — голосила Эми, — Дева, Мать и дитя…» Ее собственный голос что-то делал с ее ушами, вызывая в них звон. Это означало, что чем громче она пела, тем успешнее ей удавалось заглушать звуки бомб, рвущихся над Ливерпулем. Дом беспрерывно дрожал, его фундамент стонал, и Эми казалось, что он вот-вот обрушится прямо на них. На этой неделе все ночи были такими. Даже сегодня, в канун Рождества, бомбежка была ничем не легче предыдущих.

«С любовью смотрят на меня…» — вопила она. Это был немецкий рождественский гимн, и кто знает, быть может, Барни тоже его сейчас поет. Собравшиеся в подвале жильцы вкладывали в пение всю свою душу. Эми, Клайв и Вероника Стаффорд, мистер и миссис Портер и, конечно же, капитан изо всех сил пытались заглушить страшную реальность того, что происходило снаружи.

Эми вспомнила, как, когда она, Чарли и их сестры были маленькими, они пели «Носки стирают, теребя, пастушки только для себя». Мама с папой очень на них за это сердились, особенно если они были в это время в церкви. Эми не часто думала об отце, и это воспоминание заставило ее улыбнуться.

Это было второе Рождество с тех пор, как они с Барни поженились, и оба Рождества они провели порознь. Как там ему живется в лагере для военнопленных? Этот лагерь располагался не в поле, и жили заключенные не в палатках. Так она раньше представляла себе лагерь. Этот лагерь находился в настоящей и очень холодной крепости. Барни писал, что он никогда не снимает шинель. Это была вовсе не та шинель, которую ему выдали в начале службы, потому что он потерял почти все свое имущество во Франции. Это была чужая шинель, и в кармане он нашел носовой платок с вышитой в уголке буквой «У». «Должно быть, раньше она принадлежала Уильяму, — писал Барни, — или Уолтеру, или Уилфреду».

Капитан Кирби-Грин руководил импровизированным хором с помощью деревянной линейки. Он уморительно гримасничал, подергивая носом и поднимая брови, как если бы дирижировал настоящим профессиональным хором. Эми разбирал смех, но она боялась задеть его самолюбие.

«Спи в божественном покое, — выводил хор. — Спи-и в боже-ественном поко-ое».

Последовавшая за этим тишина, хотя и вполне ожидаемая, застала их врасплох, и они растерянно моргали, глядя друг на друга, пока новая бомба не упала совсем близко, на клочки разорвав тишину. Дом зашатался, певцы ахнули, Эми перекрестилась. Капитан Кирби-Грин лишь презрительно скривился. Он запретил себе реагировать на воздушные налеты, какими бы тяжелыми они ни были. Он считал себя лидером, а значит, должен был демонстрировать силу духа.

— Может быть, сделаем перерыв и перекусим? — предложил он. — Уже почти полночь.

— Неплохая идея, — отозвалась миссис Портер. Поскольку она была единственной среди них неработающей женщиной, на нее была возложена обязанность делать бутерброды.

В честь Рождества она приготовила сладкие пирожки.

— В Ливерпуле совершенно невозможно раздобыть начинку для пирожков, — извиняющимся тоном произнесла она.