— Лимонада не осталось? — спросила Мойра Карран, обращаясь ко всем сразу. Она вошла в дом на Агейт-стрит в сопровождении своей подруги Нелли Тайлер.

— Не знаю, мам, — ответила Джеки, ее средняя дочь.

— Хочешь, мы сходим и купим? — спросила Бидди.

— Нет, спасибо, милая. Может быть, он еще не закончился.

— Лимонада нет, Мойра, — прокричала из кухни Нелли.

— Может, вы с Нелли выпьете по стакану хереса, мам? — предложила Эми.

— Не откажусь, милая. А ты, Нелли?

Нелли ухмыльнулась.

— Я тоже не откажусь, — слегка заплетающимся языком ответила она.

Вся улица отмечала окончание войны, а сегодня, восьмого мая, к тому же был выходной день. Сестры собрались за столом в родительском доме, чтобы поболтать. Они уже очень давно так не собирались. Джеки почти все свои выходные проводила с семьей Питера в Понд-Вуд, а жених Бидди, Дерек О'Рурк, который учился на пожарного, жил за рекой, в Биркенхэде. Они собирались пожениться в конце июня.

— Мы хотим как можно скорее завести ребенка, — сказала Джеки после того, как ее мать и Нелли опять вышли на улицу, пошатываясь еще сильнее, чем когда они вошли. — Мы попробуем сделать его, как только Питера демобилизуют. — С тех пор как Питера призвали на флот, им удавалось встречаться только раз в несколько месяцев.

— Я тоже хочу ребенка. — Как бы сильно Эми ни старалась, ей не удавалось представить Барни дома. Она могла говорить об этом, слова легко срывались с ее языка, но это не имело никакого отношения к реальному возвращению Барни домой.

В доме царила мирная и радостная атмосфера. «Малхолланд» перестал производить автомобили для армии, и Эми разрешили уволиться. Она хотела быть дома, а не ходить на работу, когда Барни вернется. Джеки заметила, что война закончилась, налеты прекратились, никто больше не будет топить корабли или сбивать самолеты, не будут больше гибнуть люди.

— Это не так, — напомнила ей Эми. — Война закончилась только в Европе. Война с Японией пока продолжается.

— Я забыла, — мрачно согласилась Джеки. Сквозь открытую входную дверь до них с улицы доносились обрывки песен. Сейчас там пели «Когда огни зажгутся снова». Стояла изумительная, солнечная и теплая погода. Такая же погода была, отметила Эми, в тот день, когда объявили войну, почти шесть долгих лет назад.

— Хотите чаю? — предложила Бидди.

— Я бы с удовольствием, — сказала Эми. — Но достаточно ли у мамы чая? И как насчет молока?

— У нас много и того, и другого. Я принесла чай, а наша Джеки принесла молоко.

— Это свежее молоко, прямо из-под коровы. Я взяла его сегодня утром на ферме.

— А я всегда забываю что-нибудь принести, — сконфуженно поморщилась Эми.

— Мы это заметили. Правда, Джеки? — сурово произнесла Бидди.

— Ничего страшного, сестричка, — улыбнулась Джеки. — Твои рождественские подарки с лихвой компенсируют молоко и чай и все остальное. Брошкой, которую ты подарила мне в прошлом году, восхищаются все без исключения, как и сумкой, которую ты тогда привезла из Лондона.

— Так что можешь со спокойной совестью выпить чашечку чая, — кивнула Бидди.

Эми встала из-за стола.

— Хорошо, но раз уж я ничего не принесла с собой, пойду и приготовлю чай.

Она была в кухне, тихонько подпевая шумной толпе на улице, когда в дверях появились ее сестры.

— К тебе гость, — сказала Джеки.