|
Саркастические улыбки, иронические усмешки, неисполнения приказаний унтер-офицеров — все говорило о скором и неудержимом мятеже. На "Павле I" друзей особенно порадовал матрос 2-й статьи Николай Стребков. Как говорилось в "обвинительном акте по делу о подготовлении к восстанию нижних чинов судовых команд Балтийского флота" от 4 апреля 1913 г., этот матрос, "держа в руках крюк для подтаскивания снарядов и стоя рядом с мичманом Тирбахом, весьма недвусмысленно покачивал им", глядя в упор на него. Понимающие улыбки окружающих сменились веселым гоготом, когда за спиной уходившегося мичмана Стребков изобразил, как он завтра крюком ударит по голове мичмана.
Судьба хранила мичмана П.И. Тирбаха (1890–1953), но спустя пять лет все же вплотную опалила его огнем испепеляющего пролетарского гнева. На его глазах 3 марта 1917 г., когда он по должности флаг-офицер (уже в чине старшего лейтенанта) сопровождал в город своего адмирала (А.И. Непенина), тот был убит выстрелом из окружившей толпы. Так искусно зомбированные последователи, а может быть, и друзья матроса Стребкова "углубили" дело революции, которое не удалось в 1912 г. Так принуждали офицеров делать свой "контрреволюционный" выбор. Уголовно-вызывающее поведение неумных активистов, как и наличие агентурных и жандармских сведений заставило Н.О. Эссена принять меры к немедленному аресту всех подозрительных. Но и после арестов агитаторы не прекращали своей работы, убеждая матросов в том, что дело еще не проиграно, много осталось готовых его продолжить. Таких в разные моменты насчитывалось на кораблях до 200 человек. На "Цесаревиче" в силу ли особого авторитета офицеров, или более глубокой конспирации арестовано было только 10 человек из 52 привлеченных к суду. Но именно "Цесаревич" входил в две пары, собиравшиеся начать мятеж: 24 апреля — с "Рюриком", 11 июля — с "Императором Павлом I". Среди арестованных на "Цесаревиче" были и успевший совершить свой первый побег со службы матрос 2 статьи Тимофей Щука (крестьянин Харьковской губернии, род. в 1887 г., на службе с 1909 г.) и кавалер двух памятных медалей — Черногорской и итальянской за спасение людей в Мессине кочегар 1 статьи Иван Кузьмарь (крестьянин Гродненской губернии, род. в 1886 г., на службе с 1908 г.). Первый в числе семи главных зачинщиков был приговорен к отправке на каторгу на 16 лет (после замены предполагавшихся вначале смертной казни и затем замены на 20-летнюю каторгу). Второй отделался шестью месяцами арестантских отделений с лишением, обоих медалей. Такое же наказание получили еще пять обвиняемых с "Цесаревича": электрики Алексей Андаралов и Венедикт Фетищев, матрос 1 статьи Егор Романов и кочегар 1 статьи Стефан Ильичев. По 14 лет каторги назначили гальванеру Василию Титкову, кочегару! 1 статьи Ивану Шабалину, машинисту 1 статьи Николаю Калязину 12 лет каторжных работ — матросу 2 статьи Григорию Баранчикову. "Лучшие товарищи были вырваны из нашей семьи. На кораблях повеяло сырым могильным смрадом", — писал в своей книжке ("Из недр царского флота к Великому Октябрю. М., 1958) П.Е. Дыбенко (1889–1938). Такова была оборотная сторона истории "оптимистического корабля" "Цесаревича", о которой, если мы хотим понимать события прошлого во всей их полноте, умалчивать не следует. Кара настигла заговорщиков, но причины, их порождавшие, устранены не были. Режим не умевший и не хотевший наладить отношения с им же учрежденной Государственной Думой, и в вооруженных силах не хотел сделать шагов навстречу прогрессу и законам цивилизации. Не произошло коренного улучшения матросского быта, не изменилось в большинстве и высокомерное отношение офицеров к матросам. Не было бесповоротно ликвидировано рукоприкладство и зуботычины. И что всего непостижимее — продолжал оставаться на своей должности (в числе двух "пещерных адмиралов") "Начальник тыла Балтийского флота. |
