Карьере В.К. Гирса не помешала даже авария "Богатыря", произошедшая в 1908 г. В 1913 г. он стал начальником артиллерийского отдела ГУК, а в 1916 г. начальником ГУК. Погиб он в первой волне красного террора. Его сын И.В. Гире (1902–1976) все же сумел пройти антидворянские рогатки и стать известным ученым-кораблестроителем.

Независимо от всех возможных протекций (включая и участие в них министра А.А. Бирилева), офицеры были полны желания приложить все силы для обновления флота. Каждый, конечно, понимал это обновление по-своему и по-разному выражал свое мнение. Одни высказывали его в своих показаниях и донесениях в следственной комиссии по расследованию обстоятельств двух главнейших сражений войны — 28 июля 1904 и 14 мая 1905 г., другие излагали его в своих ответах на разосланный ГМШ обширный вопросник, обменивались мнениями в кают-компаниях, на собраниях ИРТО и Лиги обновления флота.

Делались обобщения на страницах журналов, газет, выпускали первые книги воспоминаний о войне. Далеко не все выглядело столь однозначным, как это может показаться сегодня. Краткий период воцарившейся тогда свободы слова позволял людям высказываться, но власть сама себя разоблачать не собиралась. Ведь шесть японских "лучше" и восемь русских "не", прозвучавшие в комиссии адмирала И.М. Дикого (по разбору обстоятельств боя 28 июля) и тринадцать роковых промахов, вменявшихся лично З.П. Рожественскому в постановлении следственной комиссии вице-адмирала Я.А. Гильтебранда (по делу о Цусиме) оставались спрятанными под сукном до 1917 года. А потому В.И. Семенов в свой знаменитой "Расплате", вышедшей, кроме русского, еще на четырех европейских языках, счел возможным занять позицию защитника З.П. Рожественского.

Недалеко ушел от него и лейтенант Б.К. Шуберт, который в своих размышлениях о причинах поражения в Цусиме почему-то не находил в произошедшем никакой вины адмирала, а свою интересную книгу (Б. Ш-т, "Новое о войне", С.-Петербург, 1907) с глубоким уважением посвящал "своему бывшему Командующему и учителю".

В чем автор был безоговорочно прав, — так это в своем недоумении перед медлительностью министерства в осуществлении давно, казалось бы, назревших реформ. "Год прошел совершенно даром…" — писал он в августе 1906 г. (с. 169). И потому, наверное, чтобы хоть как-то проявить свое движение к переменам, в министерстве торопили уход в море гардемаринского отряда. Не теряя времени, приступили к ревизии состояния техники и вооружения на "Цесаревиче" по возвращении его с Дальнего Востока.

25 февраля, а затем и 7 и 10 марта 1906 г. артиллерию корабля осматривали специалисты МТК и представитель Обуховского завода полковник А.П. Меллер. Специалист высочайшей квалификации, он в продолжение осады Порт-Артура без устали занимался исправлением и усовершенствованием артиллерии кораблей и сухопутного фронта.

Велико же, надо думать, было его удивление, когда оказалось, что в итоге войны пушки броненосца не претерпели сколько-либо заметного износа. Их словно усиленно оберегали от боя. Незначительные выбоины (глубиной до 8 мм), обнаруженные на стволах 305-мм орудий носовой башни, были признаны для их прочности безвредными. Осмотр оптическими приборами и обмер специальными контрольными калибрами ("звездками") никаких повреждений внутри каналов стволов не обнаружил. Пушки кормовой башни были и вовсе в полной исправности. Каждое орудие сделало не более 50 выстрелов, и необходимости в их замене не было.

Но тогда уже никто, конечно, и не подумал вынести на этот счет "частное определение" в адрес бывшего "боевого" командира Иванова, признавшего, как мы помним, повреждения "Цесаревича" "чудовищными", а сам корабль — совершенно неспособным вести бой.