Одновременно отражали атаки немецкой авиации. В этом бою "Цесаревич", вспомнив былую доблесть, еще раз подтвердил свою репутацию "оптимистического корабля". Как свидетельствовал командир "Баяна" капитан 1 ранга С.Н. Тимирев (1875–1932), "Цесаревич" в бою действовал безукоризненно, а когда "Слава", не ожидая сигнала командующего, вдруг начала отступать. "Цесаревич" продолжал бой.

Вода вокруг него "буквально кипела от рвущихся снарядов", но командир капитан 1 ранга Д.П. Руденский, несмотря на тесноту рейда, искусно выводил корабль из-под накрытия залпов германских дредноутов. С пожаром, вызванным попаданием в среднюю часть корабля, быстро сумели справиться и ни на минуту не прекращали стрельбу. Временами удавалось "доставать" и пытавшиеся сближаться дредноуты. Только после сигнала с "Баяна" корабль, не прекращая огня, начал отходить к о. Шильдау.

Это был высокий момент подлинной доблести флота, додредноуты выдержали огонь неизмеримо превосходящих их в силе огня дредноутов. Героем боя был, бесспорно, командир Руденский. Мичманом на крейсере "Громобое" он участвовал в боевых действиях оставшегося непобедимым для противника Владивостокского отряда крейсеров, был награжден орденом Анны 4 степени "За храбрость". Опыт службы в должности помощника старшего офицера "Цесаревича" в 1911–1912 гг., в штабе бригады линейных кораблей Балтийского моря, старшего офицера "Цесаревича" в 1912–1913 гг. и командование эсминцем "Финн" в 1916–1917 гг. позволили ему с полным искусством справиться и с "революционизировавшейся" командой своего корабля.

Воинский и гражданский подвиг, совершенный командиром и его офицерами — еще одно свидетельство возможности альтернативных действий флота в невиданно трудной для него моонзундской операции. В исходе боя, начавшегося в 10 час., получив тяжелые повреждения, и оставаясь еще под защитой заграждений, корабли отошли на рейд Куйваст.

В отличие от Чемульпо, где русские корабли оказались запертыми в ловушке, здесь, у Куйваста за спиной Морских сил Рижского залива стоял весь Балтийский флот. Он мог гарантированно прийти на помощь и не дать немцам закрепиться на островах. Наступление на Моон уверенно отбивал "батальон смерти" капитана 2 ранга П.О. Шишко. В руках русских оставался целый ряд имевших стратегическое значение береговых батарей, включая и подобную Церельской батарею № 39 на северной оконечности о. Эзель.

Дело не считал проигранным и М.К. Бахирев. Возможности держать оборону оставались, и ради сохранения передовой позиции, ее южный береговой фланг надо было удерживать всеми силами. Днем 5/18 октября командующий флотом дал радио:

"В случае нужды поддержу всеми силами, до 1-й бригады линейных кораблей включительно".

Но ни дредноуты, ни даже додредноуты в дело введены так и не были. Моонзунд оставляли безоговорочно. У входа в канал, который всерьез так и остался неиспользованным, затопили имевшую слишком большую аварийную осадку "Славу". Минную базу в Рогокюле уничтожили. Рейд и фарватер после прохода кораблей заградили минами.

В 16 час. 6/19 октября 1917 г. охраняемый эсминцами "Генерал Кондратенко" и "Пограничник", в кильватер "Диане" и "Баяну", уходил из Моонзунда и "Гражданин". Отстояв ночь на рейде Лапвика, он в сопровождении заградителей "Амур" и "Волга" перешел в Гельсингфорс. О прорыве Передовой позиции никто уже и не вспоминал.

И вот уже германские дредноуты, без боя пройдя и Передовое и Центральное заграждения, появляются на рейде Гельсингфорса и, как "Гебен" в Севастополе, берут под контроль главную базу флота. Последними усилиями оставшихся в штабе флота офицеров-патриотов организуется знаменитый Ледовый (в марте-апреле 1918 г.