Люди, люди, люди… К барышням и сударыням, памятуя о слухах касательно одного из председателей Временного правительства, тоже присматривался, хоть и не слишком пристально.

И снова — люди, люди, люди…

Закончилась одна стопка, Иван передал следующую, потом ещё одну. Вышел из своей комнаты господин Вдовец, сменивший домашние брюки, рубашку и халат на деловой костюм. Он взял с полки шляпу и надел её, поправил, поглядевшись в зеркало.

— Я ушёл, господа!

— Да-да! — буркнул ему Альберт Павлович, который просматривал отложенные мной фотоснимки, даже не оторвавшись от своего занятия.

Филипп Гаврилович взял кейс и покинул номер, а у меня как раз закончились снимки, я покрутил из стороны в сторону занемевшей шеей и сказал:

— Со мной хочет встретится Фёдор Карпинский.

— Не сейчас! — рыкнул Альберт Павлович.

— Но…

— Не отвлекайся! Мы же работаем! Иван, давай Соединённые Общины.

Черты обычно мягкого и округлого лица куратора заострились, его невесть с чего захватил охотничий азарт, так что я выказанному пренебрежению не обиделся и принял у Ивана очередную стопку чуть загнутых по краям фотокарточек, начал просматривать их одну за другой.

Сам Иван Богомол оставаться с нами за столом не пожелал, поднялся на ноги и отошёл к окну.

— Ну и что там? — спросил Альберт Павлович.

— Да всё то же самое, — неопределённо ответил Иван. — Красота и благолепие!

— Нравится в столице?

— Очень.

— Тебе или супруге?

— Муж и жена — одна сатана, — усмехнулся Иван. — Да вы лучше подойдите! Когда ещё такое увидите!

Альберт Павлович немедленно бросил снимки на стол и присоединился к своему бывшему помощнику, встал рядом с ним у окна.

Не отвлекайся, значит? Ну-ну!

Я уже вознамерился съязвить на этот счёт, но осёкся и вновь взялся за отложенную было фотографию стройной и вместе с тем фигуристой барышни. Разглядеть лицо не позволяло меховое манто, и вместе с тем нечто в её облике показалось странно знакомым.

Нахмурившись, я выложил эту фотокарточку перед собой и принялся быстро разбирать стопку снимков в надежде отыскать ещё один с показавшейся столь знакомой особой. И — нашёл. И — узнал.

Люба, Люба, Любочка…

Секретарша и любовница Вдовца, якобы навещающая больную мать!

Простое совпадение? Не думаю!

Я вскочил на ноги и позвал:

— Альберт Павлович, посмотрите!

Тот и не подумал отлипнуть от оконного стекла.

— Это важно!

Реакции на мои слова не последовало, и я подскочил к впавшему в ступор куратору, но Альберт Павлович отмахнулся от протянутого ему снимка, ещё и рявкнул:

— Да погоди ты мне эту карточку пихать! Никуда она не денется!

— Но…

— Не сейчас!

Столь резкая отповедь поразила до глубины души, и я даже задохнулся на миг от возмущения, а только совладал с ним, и Ваня Богомол указал куда-то вниз.

— Петь, погляди-ка лучше!

Задавив так и рвавшуюся из меня брань, я потеснил куратора и посмотрел на улицу, где как раз показался Филипп Гаврилович. Он сбежал по ступеням крыльца и быстрым шагом направился к припаркованному у парадного входа легковому автомобилю, рядом с которым стояла молодая дама в короткой лисьей шубке.

Да это же… Это же…

Нервы резануло узнавание, но я и слова вымолвить не успел — только открыл рот, намереваясь озвучить свои подозрения, и голова господина Вдовца взорвалась облачком кровавых брызг! Хлоп!

Глава 6

Едва ли не обезглавленное тело завлаба рухнуло как подрубленное на забрызганный кровью снег, и тут же к нему подскочил какой-то молодой человек.