Я пожал плечами.

— Показалась.

— А ведь нам так и не удалось установить, каким образом Медунец смог попасть в столицу, хоть проверили мы, уж поверь на слово, все возможные варианты и маршруты. Сотни человек опросили, сотни! Плюс всплыли кое-какие странности, связанные с любвеобильной секретаршей Вдовца, да и сам он очень уж рвался в столицу. Одно, другое, третье…

Я допил коньяк и поставил рюмку на стол. Иван подливать мне не стал. Он сидел на стуле ровно-ровно с полуприкрытыми глазами и будто прислушивался к чему-то не слышимому остальным. Отслеживал состояние энергетического фона, не иначе.

— Каким-то образом, наверняка прямо этой ночью, вы подменили образцы, потом с помощью фотоснимков заставили Вдовца запаниковать и подвели его под выстрел. Просто чтобы он не распознал подмену, да и сам по себе слишком много знал, — заключил я и спросил: — Думаю, вы привлекли кого-то с телекинезом на интуитивном уровне, так?

Куратор лишь неопределённо покачал рюмкой и в детали вдаваться не пожелал.

Я встал напротив него и уставился сверху вниз.

— И всё же не понимаю, почему нужно было использовать меня втёмную!

Альберт Павлович страдальчески закатил глаза.

— Не думай, будто тебя привлекли в качестве массовки, но как уже говорил не раз и не два, каждый должен знать, лишь то, что ему знать нужно. — Прозвучало это заявление не слишком убедительно, и куратор счёл нужным пояснить: — Вспомни специализацию Вдовца! Он не только просчитывал варианты настройки на айлийский источник, но и контролировал этот процесс, отслеживая малейшие изменения состояния внутренней энергетики подопечных в режиме реального времени. По сути — видел операторов насквозь. Тебя ведь тоже учили считывать эмоциональное состояние собеседника подобным образом?

Я кивнул.

— Хотите сказать, мне бы не удалось скрыть от него негативное отношение? А как же вы? Как же Иван?

Куратор мягко рассмеялся.

— Ивану и не требовалось ничего скрывать. Он был совершенно искренне зол и на Вдовца, и на меня. Ну сам посуди: только перебрался на повышение в столицу, и тут бывшие коллеги со своими проблемами и претензиями как снег на голову. Сделай то, договорись с этим! Любой бы взбеленился!

— Альберт Павлович! — встрепенулся Иван. — Ну зачем вы так?

Я же признал правоту куратора и спросил:

— А сами вы?

— Помимо иррациональных личных причин, в которые вдаваться не намерен, я испытывал по отношению к господину Вдовцу вполне объективную неприязнь из-за его ненадлежащего контроля исследовательского проекта, что и стало первопричиной всех бед, — с невозмутимым видом пожал плечами Альберт Павлович. — О первом он догадывался, о втором я заявил со всей возможной прямотой. Но вот ты, Пётр, ты был лакмусовой бумажкой.

— Вас не переспорить! — поморщился я.

Куратор негромко рассмеялся, допил коньяк и спросил Богомола:

— Иван, что там?

— Пока ещё не опознали, — сказал тот в ответ.

Альберт Павлович кивнул и вновь обратился ко мне:

— Ладно, Петя, что у тебя с Карпинскими?

Я поведал о разговоре с Юлией Сергеевной и грядущей встрече с её дядей, не забыв упомянуть ни о Горском, ни об интересе монархистов к Василю.