|
Я вот так с полчасика ещё посижу, неизвестностью маясь, и не такое психическое расстройство заработаю. Пусть дверь в гостиную и закрыли, но всё равно отголоски фраз доносятся — разговор определённо на повышенных тонах идёт, и как бы это сейчас не мою судьбу решали. Опять же предупреждение Альберта Павловича очень уж в душу запало, вот я и решил сконцентрироваться на бескомпромиссном бегстве.
Выбросом давления проломить стену за спиной, кинетическим импульсом зашвырнуть себя в дыру, на остатках потенциала провести отвлекающий манёвр и сразу уйти в резонанс. Но это уже на улице. А там — ищи ветра в поле! Удеру! Непременно удеру!
Не могу сказать, будто так уж сильно себя накрутил, но всё же пришлось погрузиться в поверхностный транс, иначе мог глупостей натворить в силу банальной нервозности, а мне ещё образцы забирать. У меня задание! Приоритеты, в конце концов!
Совещание же тянулось и тянулось. К Леонтию Игнатьевичу и его подручным присоединилось ещё несколько человек, а минут через пятнадцать портье принёс телефонный аппарат с тянувшимся следом проводом, но гостиничного служащего внутрь не пустили, пришлось ему отправиться восвояси несолоно хлебавши. Кто бы ни возжелал выйти на связь с господином Горским, тот общаться не пожелал.
Ещё минут через десять пожаловала компания разновозрастных мужчин во главе с импозантным черноволосым господином лет пятидесяти, щеголявшим подкрученными усиками. Кеша и второй опекавший меня оператор из молодых при их появлении разом приняли деловой вид, бросив демонстрировать показную ленцу. Так понимаю — это делегация преподавателей на огонёк заглянула.
Впрочем, с тем же успехом, что и портье. В гостиную разве что усатому типу войти позволили, остальным пришлось переминаться с ноги на ногу в коридоре. Они тут же затеяли обсуждение последних событий, и я уже было навострил уши, но их предводитель внутри и двух минут не пробыл, выскочил оттуда чем-то крайне раздосадованный и поспешил прочь. Все тут же потопали следом.
Снова вернулся усатый тип уже минут через двадцать, только на сей раз компанию ему составляли не операторы в штатском, а несколько человек в военной форме, на фоне которых он откровенно потерялся. Главным теперь был молодцеватый и совсем ещё не старый полковник в некоем непривычном на вид мундире. В чём именно заключалась эта странность я вот так сразу не понял, поскольку совсем уж откровенно пялиться на вновь прибывших побоялся и вообще прикинулся ветошью.
На сей раз приглядывавшие за дверьми операторы воспрепятствовать гостям не решились, а только те скрылись внутри, и Кеша прошипел светловолосому крепышу:
— Видал?! Полковник лейб-гвардии!
— Это граф Данилевский! — прозвучало в ответ, тут-то до меня и дошло.
Ну точно! Золотые галуны и эполеты — мог бы и сам сообразить, в чём тут дело! Если остальные мятежники, в том числе двое военлётов, были в обычных мундирах, только республиканских орлов на коронованных царских поменяли, то полковнику форму пошили с нуля.
Неужто прямиком из Айлы прибыл?
Вот сволочь!
Но внешне я никак эмоций не выказал, более того — поскольку дверь осталась открытой начал старательно прислушиваться к разговору. Увы, долетали до меня исключительно обрывки фраз.
Судьбоносное время… Слаженные действия… Его императорское величество… Средин оттягивает на себя силы… Окрест продвигается… Республиканцы отступают от границы… Судьба страны в наших руках… Удар в спину… На соединение с добровольческим корпусом… Цесаревич… Общее дело… Промедление преступно!
Вещал кто-то из вновь прибывших, вероятно — сам полковник, и я рискнул обратиться к сверхсиле: просто вспомнил, как выявил наше приближение караульный на безымянном хуторе, вот и постарался усилить звуки, сотворив изогнутую плоскость для их фокусировки. |