Часть лабиринтов была заселена, в другой рабы, захваченные во время последней войны, вели разработки металлов, но значительная территория пустовала — никто не хотел рисковать жизнью, сунувшись туда.

Но сегодня древние своды, веками не видевшие пришельцев, были освещены колеблющимся светом факелов. Падуб шел шагов на десять впереди, припоминая по рассказам отца и его друзей дорогу до Столбового зала. Здесь не было ориентиров, и можно было легко заблудиться, а это означало одно — смерть.

Тишина нарушалась только треском факелов, шарканьем ног по камням и хриплым дыханием людей. Отблески огня колебались на сводах, рождали причудливые образы в глубине, а эхо даже случайный шорох превращало в рев голодного чудовища. Не только холопы, несущие тело, но и их проводники притихли, и лишь у Горыни, чье детство прошло в подземельях, доставало храбрости оглядываться по сторонам.

Петляющий коридор. то поднимался, то круто опускался, то делился на несколько ветвей и вдруг вышел в просторную пещеру, которую пересекала наискосок свежая трещина, уходящая в глубину. На дне ее что‑то грохотало и ревело.

Падуб осветил разлом, нагромождения камней и свисающие с потолка Сосульки, что образовывали настоящий каменный лес. Дальний край пещеры терялся во мраке.

Заметив, что он остановился, Марена нагнала его.

— Мы пришли?

Эхо ее голоса далеко разнеслось по пещере и пропало вдали, разбившись о стены.

— Не знаю, — прошептал Падуб. — Отец говорил — надо пересечь реку и идти вниз по течению. А реки‑то я и не вижу…

— Ищи, я тебе помогу!

Юноша кивнул и крадучись пошел вдоль края трещины.

Остальные оказались почти в полной темноте — факел в руке Кощея начал гаснуть. Холопы испуганно переглядывались, но молчали, больше смерти боясь хозяев.

Вдруг издалека донесся страшный рев. Все — даже Кощей и Горынь — испуганно сбились в кучу.

Только Марена осталась стоять на месте, и никто не видел, как она побледнела от страха. Чародейка медленно вскинула руку, чтобы очертить круг.

Вдалеке, сопровождаемый грохотом, показался мерцающий огонек. Он быстро приближался, и, по мере как расстояние между ним и людьми сокращалось, стало ясно, что жуткий вопль — всего-навсего искаженный человеческий крик, а грохот — шум его шагов.

Падуб, бывший всему причиной, подбежал, размахивая факелом.

— Река! — воскликнул он. — Я слышал шум реки там, впереди! В конце пещеры ход — река с той стороны!

Облегченно вздохнув, Марена даже обняла Падуба и толкнула его вперед, призывая поторопиться.

Люди так спешили, что не заметили несколько теней, что бесшумно двинулись за ними, пригибаясь и прячась от света факелов в тени сталактитов.

Грохот реки услышали издалека — еще в начале коридора. Указывая путь, Падуб шепотом говорил идущей рядом Марене:

— Отец говорил, как по приметам найти Каменную реку, но, может быть, это окажется не она. Отец знал другой путь —- он дольше, но зато вернее… А если река та, что нам нужна, то Надо будет искать условный знак на берегу — место переправы. Таких мест всего два или три по всей реке, и ровно столько же Столбовых залов.

— Значит, нам мало найти реку — надо еще и отыскать переправу? — прошипела Марена.