Что это, нюхательная соль его бабушки?

Чем бы снадобье ни было, подействовало оно самым волшебным образом. Вероятно, это и было настоящее волшебство. С выражением крайнего изумления на лице дикарь сразу затих. Потом оглянулся через плечо на Беабраса и Рода, реально оценил ситуацию, медленно кивнул и — о чудо из чудес! — заговорил:

— Благодарю вас за помощь, добрые сэры, разум неожиданно вернулся ко мне. Можете отпустить меня: будьте уверены, я на вас больше не нападу.

Род вопросительно посмотрел на Беабраса. Рыцарь кивнул, и они очень осторожно разжали руки — и тут же отскочили.

Дикарь одним гибким движением встал и с ужасом посмотрел на свое тело.

— Увы! Неужели я стал диким зверем?

— Теперь ты вернулся к нам, — тактично заметил новый рыцарь. — В своем ли ты уме, граф?

— В своем, — дикарь выглядел печальным и задумчивым. — Теперь, когда я в своем разуме, исчезло и безумное стремление к деве Анжелике, — в голосе его послышалось удивление. — Она теперь ничто для меня, обычная встречная женщина, и не очень приятная, хотя я по-прежнему признаю, что она прекрасна. Но я к ней теперь равнодушен, а ведь именно известие о ее браке свело меня с ума. Разве это не удивительно, милорд герцог?

— Конечно, — ответил герцог. — Значит, ты теперь все вспомнил?

— Вспомнил? Лучше бы я не вспоминал! — граф крепко зажмурил глаза. — Я помню все свои дикие и бессмысленные поступки: разогнанные стада, разорванные на части коровы, вырванные с корнем деревья, опустошенные поля! И бедные люди, пострадавшие от моего безумия! — слезы побежали по его щекам.

— Это все в прошлом, милорд граф, — негромко сказал герцог. — В прошлом. К тебе вернулся разум, и ты должен вернуться к своему господину и дяде Карлу.

— Благодарю тебя, храбрый герцог, — дикарь, нахмурившись, поднял голову. — Но как там мой дядя? Что с ним?

Он в Париже, милорд, осажден войском сарацинов.

— Тогда быстрее к нему! — воскликнул дикарь.

— Пошли, милорд! Быстрей! — но тут он повернулся к Беабрасу, Роду и Модвису и склонил голову. — Рыцарь и джентльмены, благодарю вас! Вы великодушно помогли мне и подвергали при этом себя немалой опасности. Этот милосердный поступок всегда будет вспоминаться наряду с моими подвигами; о нем будут петь менестрели, трубадуры и прочие миннезингеры.

Род и его спутники могли только ответить поклоном на поклон.

Граф повернулся и пошел, одетый лишь в достоинство и грязь, в каждом движении его грязного тела была видна мрачная решимость.

Герцог заторопился вслед за ним, потом сорвал со своих плеч плащ и набросил на плечи графа.

Гиппогриф расправил крылья, сделал круг над новой поляной (великан и дикарь в бою свалили немало деревьев) и полетел вслед за хозяином.

— Как благороден граф, — вздохнул Беабрас.

— Так же благороден, как и вы, сэр, — согласился Род, а про себя подумал, в какой коктейль смешались в фантазиях его деда героический эпос и одновременно фарс.

Он вздрогнул и отвернулся. Во всяком случае, происшедшее его весьма взволновало, и когда-нибудь он в этом разберется.

Великан застонал и пошевелился.

— Ах, да, сэр, — Род пришел в себя и нахмурился, — нам с вами по-прежнему необходимо решить эту небольшую проблему.

— Само собой, — Беабрас на всякий случай извлек меч. — Что нам с ним делать, лорд Гэллоуглас?

Род пожал плечами.

— К чему рисковать? Мы же уверены, что в чем-нибудь он обязательно виновен, — и он взмахнул мечом, готовясь нанести смертельный удар.