— Роскошная, — Ал оглядел комнату площадью девять на двенадцать с голыми отштукатуренными стенами. Соломенный матрасик на дубовой койке, тазик для мытья на подставке и письменный стол с трехногим табуретом. — Настоящее дерево и впрямь роскошь, отец!

— Для нас это недорогой материал, — улыбнулся отец Коттерсон. — Оставляю вас вашим молитвам, отец.

— Да будет с вами Бог, отец, — отозвался с теплой улыбкой отец Ал вслед отцу Коттерсону. Но затем метнулся к двери, прижался ухом к дереву и услышал, как поворачивается в замке ключ, — и все прежние дурные предчувствия разом нахлынули на него. Он был разочарован. Общество монахов поначалу пришлось ему по душе, но теперь он понял, что ошибся.

Разумеется то что его закрыли в келье, отнюдь не доказывало, будто они собирались заточить его и не дать повидать Грамарий. Быть может Аббат будет в восторге от его визита к Роду Гэллоугласу.

Но, возможно, и не будет.

Отец Ал подождал два часа, дав всем братьям заснуть покрепче. Затем достал из жилетного кармана набор инструментов, отомкнул огромный старый замок и тихо проскользнул по темным коридорам. Он проплыл сквозь колоннаду, словно дым ладана, нашел лестницу и веревку, тихо перелез через стену.

Это были такие замечательные монахи. Будет лучше убрать с их пути искушение.

— Его... — вступила в разговор Корделия, но Гвен захлопнула ей рот ладонью и пристально посмотрела на Магнуса. Тот удивленно посмотрел на нее, затем кивнул и закрыл глаза, сидя прямо, как палка. Он просидел в такой позе несколько минут, а потом расслабился. — Извини, мама, я увлекся.

— Ничего страшного, — заверила его Гвен. — Они слышали только одно предложение и не смогли многого понять.

— Шпионы? — нахмурился Род. — Сколько их тут было?

— Всего два, — заверила его Гвен. — Один вон там, за рыцарем на гобелене над очагом — видишь у него в глазу дырочка? А другой за панелью рядом с дверью, где выпал сучок.

Род кивнул.

— Милорд Фойдин любит дублировать с целью сличить доклады и убедиться, что никто не лжет. Ну, это соответствует его неискренней натуре; мне кажется, что он полным ходом создает полицейское государство. — Он повернулся к Магнусу. — Сколько они пробудут в отключке?

— До зари, — заверил его Магнус, — или дольше.

Род в изумлении покачал головой.

— Как это сын проделывает столь быстро?

Гвен тоже покачала головой.

— Я вообще не понимаю, как он этого добивается.

— Тут все просто! Всего лишь проецирующая телепатия. Ты ведь лишь внушаешь им: «усните», верно, сынок?

— Не совсем, папа, — нахмурился Магнус. — Я лишь желаю, чтобы они уснули.

Род снова покачал головой.

— Должно быть «желаешь» ты слишком настойчиво... Ну! Вы можете сказать, что думает герцог Фойдин?

— Я скажу! — вызвалась Корделия.

— Нет, не скажешь! — Гвен зажала дочери уши ладонями. — Нечего пачкать юный ум. В мыслях этого человека грязь и мерзость, он пытается скрыть их, но безуспешно!

— О, — поднял брови Род. — Ты уже имеешь пример?

— Да, пример того, что он жаждет сделать с людьми в своей части Тир-Хлиса. Но не делает из-за трусости и, надо признать, к его чести, и остатков совести. Сие я прочла в нем, когда он говорил о «гнусном владычестве» лорда Керна!

Род кивнул:

— Если побудить человека о чем-то говорить, то ему на ум придут все сопутствующие мысли, бродя у самой поверхности сознания.