|
Где-то сквозь мелодию он слышал отголоски дребезжащего пения своей старенькой электрогитары. Нервы его трепетали от удовольствия, в ушах отдавались знакомые звуки. Он был воистину счастлив и ласкал, сжимая в руках, инструмент, позабыв об окрестностях, о собственных тревогах... даже о родителях. Прошло много времени, а возможно, и просто пара минут - и он ощутил, что его трясут чьи-то руки. Заморгав, Джон-Том оторвал пальцы от струн, последний резкий аккорд еще таял в лесу меж ветвей и листьев. Он недоуменно поглядел на Талею, и она отступила на шаг. Девушка смотрела на него странным взглядом. Мадж глазел тоже, но держался чуть поодаль. - Ну, что случилось? Неужели было так плохо? - У юноши слегка кружилась голова. - Ну, дурят нашего брата, ну, дурят, - заметил выдр со странной смесью почтения и недовольства в голосе. - Извини, парень. А я-то так и не догадался, что ты меня все время тока за нос водил. Вот что - не будь со мной крут. Я ж все делал так, чтоб тебе самому лучше было, и... - Прекрати, Мадж. О чем это ты болтаешь? - Ты сотворил звуки... и кое-что еще, чаропевец. - Юноша, открыв рот, глядел на девицу. - Значит, решил, что сумеешь провести нас, как старого Клотагорба? Посмотри-ка на свою дуару. Взгляд Джон-Тома опустился вниз, и он едва не подскочил. По краям инструмента затухал яркий фиолетовый свет, трепетавший еще на ясных металлических струнах. - Но я не... Я же ничего не сделал.- Джон-Том оттолкнул от себя инструмент, словно тот мог вдруг ни с того ни с сего тяпнуть его за пальцы. Но ремень удержал дуару, которая возвратилась, ударив юношу по ребрам. Дубина за спиной покачнулась. - Попробуй еще, - шепнула Талея. - Ищи свою магию. Темнело, пожалуй, слишком уж быстро. Нерешительно - в конце концов, это же всего лишь дуара - Джон-Том притронулся к нижним струнам и сыграл на них несколько тактов "Пурпурного тумана". И каждый раз, когда он прикасался к струнам, они испускали фиолетовый свет. Но было и еще что-то. Сама музыка казалась здесь другой. Прохладной, как вода из горного озера, и шершавой, словно напильник. В голове его полыхали белые молнии, по рукам бегали мурашки. Обломки мыслей громыхали в его голове, как в погремушке. М-да... Но какой звук! Он попробовал вновь, уже более уверенной рукой. Мощные аккорды срывались со струн с громом - он такого не ожидал. Раскаты отдавались далеко в лесу, хотя никакого усилителя не было и в помине. Этот могучий звук исходил из дуары, уверенно покоившейся на его животе, а из-под пальцев струился свет. "Что это, - метались мысли, - инструмент ли виною или же преображаюсь я сам?" Строчка целиком была из какой-то песни, однако она позволяла если не объяснить, то понять, что с ним происходит. - Нет, я не чаропевец, - наконец сообщил Джон-Том Маджу и Талее. - Просто не знаю, что и думать. - Смирение в собственном голосе удивило его самого. - Но мне всегда казалось, во мне что-то есть. Так думает всякий, кто хочет стать музыкантом. Есть такая строчка в одной песне: "Магия в музыке, а музыка во мне". Наверно, Талея, ты права. Может быть, Клотагорб не так уж и ошибся... Тогда буду делать, что сумею, хотя я еще ничего не понимаю. Пока, по-моему, мне удалось только заставить эту гитару светиться фиолетовым огнем. - Приятель, что нам в том, как ты это делаешь. - Маджа уже распирала гордость за успехи Джон-Тома. |
