— Вас всех подсоединят к одному компьютеру, — объяснила сотрудница, — и у вас будет общий сон. Конечно, главными героями будут только двое из вас, но вы все будете играть в нем каких-нибудь персонажей.

Бел окинул своих спутников ревнивым взглядом.

— А как компьютер решает, кому быть героем, а кому героиней? Наобум?

— Нет, он подбирает персонаж в соответствии с типом личности. И такой сон дешевле, при плате с человека.

— Дешевле? — вскинулась Мирейни. — Как же взимается счет?

— За индивидуальные сны с каждого из вас возьмут девятьсот тридцать семь квачей, — объяснила сотрудница. Она проигнорировала звук, изданный громко сглотнувшим Родом, и продолжала:

— Это примерно семь с половиной тысяч квачей для всех вас. А групповой сон стоит всего три тысячи для любого числа лиц вплоть до тридцати человек.

— Нас восемь, — негромко сказала Строганоффу Мирейни. — Групповой сон может даже оставит нашим беглецам достаточно наличных для рейса до Земли.

— О нас не беспокойтесь, — прошипел Род.

— Спасибо, Дон Кихот, — фыркнул Бел. — Не забывайте, чем быстрее вы улетите с Отранто, тем спокойней будет для нас.

— И почему это так говорят везде, где я бываю? — вздохнул Род.

— Размышлениям будем придаваться позже, — Бел кивнул сотруднице. — Мы возьмем групповой сон, миз.

Она взяла деньги, а затем отвела их в широкую комнату с низким потолком, где стояло десять мягких кушеток разной степени промятости, и пригласила их улечься. Они улеглись, осторожно поглядывая на начиненное электроникой изголовье.

— Лежите совершенно неподвижно, — проворковала сотрудница, — это совсем не больно.

Они все застыли, словно одеревенев, в то время как она надела им на голову облегающие шлемы.

— В череп ничего не проникает, — заверила она их. — Электроды просто приставляются к скальпам и индуцируют сон через кость.

Это подействовало не совсем чтобы успокаивающе, но они стерпели все с хорошей миной, и все приняли снадобье как пай мальчики и девочки. Оно было густым, как сироп, и напоминало по вкусу гранат.

— А теперь просто расслабьтесь, — успокаивающе предложила сотрудница дома снов, но наркотик растекся у них по жилам с такой быстротой, что они и впрямь очень даже расслабились, еще до того как она закончила фразу. Их окружила приятная истома, и они погрузились в сон, который был таким желанным, ну, положительно сибаритским.

— Вот! Этот проклятый корсет постоянно расстегивается! — она вышла обратно, с резко уменьшившимися в объеме молочными железами. — Право слово, Дэвиз, ведь действительно же несправедливо, что приходится возиться со стольким спереди, когда у некоторых счастливец почти и вовсе ничего там нет!

Ее шотландский терьер поднял голову и тявкнул, соглашаясь с ней.

Молодая женщина нервно огляделась.

— Право слово, Дэвиз, возможно нам следовало остаться на той же улице, где мы живем! По-моему, мне это мрачный старый квартал совсем не нравится, — она с трудом сглотнула. — Возможно я б так не боялась, не будь я все еще девушкой. Но все эти старые дома с привидениями, стоящие столь далеко от тротуара... И все эти костлявые старые деревья, с пожухлыми и увядшими листьями, опадающими, кружась, на землю, словно усохшие от горя духи печали, — она нахмурилась, массируя себя над ухом ладонью. — Что это со мной случилось, я же так не говорю!

Внезапно разразился шквал тявканья и, вскинув голову, она успела увидеть, как Дэвиз уносится за тусклой и призрачной белкой.