— Я и сам не уверен насчет этого, — сознался Род.

— Однако, отчего банк платит Шартрезным за пользование деньгами, в то время как племя платит банку за пользование его деньгами? Сие же просто переливание из пустого в порожнее, милорд! В нем нет ни малейшего смысла!

— Не уверен, что он существует и для меня тоже, — признался Род. — Но думаю, тут устроено так: если вольмаки получают двенадцать процентов — двенадцать БТЕ на каждые сто, — а выплачивают за одолженные деньги десять процентов, то наживают два процента прибыли, храня деньги в банке, вместо использования их для выплаты займа.

Гвен уставилась на него во все глаза.

Затем сделала глубокий вдох и сказала:

— Однако банк таким образом теряет два процента, о коих ты говоришь! Отчего он платит больше, чем получает?

— В этом я тоже не улавливаю смысла, — признался Род. — В голову мне приходит только одно объяснение: что банком, должно быть, управляет Шаклер, и что он готов понести убытки, лишь бы сделать вольмаков зависящими от него. В конце концов, если человек держит у себя под замком все твои деньги, то будешь... не... слишком... склонен затевать с ним войну! — он уставился в пространство раскрытыми во всю ширь глазами. — Боже мой! Ну, конечно! Он откупается от них!

— Однако, тогда, если он посылает узнать о проценте на свои деньги, разве сие не означает... — глаза Гвен тоже округлились. — Да, воистину! Они стремились забрать свои деньги дабы быть вольными затеять войну.

— Не понеся на ней убытков, — мрачно заключил Род. — Что служит для Шаклера более чем веской причиной послать курьера среди ночи. Какое именно сообщение он нес?

— Что процентная ставка как раз ныне увеличилась на пять долей сотни.

— Пяти процентное повышение, мгновенно? — выпучил глаза Род, а Йорик присвистнул.

— Этот вождь Шартрезных умеет заключать сделки! Ничто так не побудит Шаклера дать им небольшую дополнительную прибыль, как угроза войны.

— Очень ловко, — согласился Род. — И что же послало в ответ племя Шартрезных... вежливое «да» или уведомление о снятии денег со счета?

— Сержант Талер принес обратно послание, хвалящее генерала Шаклера за его честность, и ничего более.

— Это значит, что они оставили деньги на депозите, — Род с шумом втянул в себя воздух. — Знаешь, а Шаклер и сам не слишком плохой барышник. Что такое пять процентов по сравнению с предотвращением войны?

Возможно, он наткнулся на совершенно верную идею, пытаясь ввести вольмаков в современный мир, но он не был уверен, что это распространялось и на Гвен.

— Тогда сюда! — позвал со стороны лестничного спуска голос Чолли. — Внимание, мистер и миссис! Тут кое-кто хочет с вами поговорить!

Род вскинул голову, по жилам у него забурлил адреналин.

По лестнице спустилась Шорнуа с ярко-розовым лицом.

— Похоже, вы недавно оскреблись, — улыбнулась Гвен.

— Конечно, — огрызнулась Шорнуа. — А вы б не стали, да?

— О! Я думал, вы отлично выглядели в том цвете, — возразил Йорик.

Род расслабился, чувствуя, как уменьшается у него в крови адреналин.

— Да, это были настоящая вы.

— А, засохните! — вспыхнула она.

Род на мгновение уставился на нее, сбитый с толку.

— В чем дело? Разве вам не нравилось быть вольмачкой?

— А как вы думаете? — фыркнула она.