Убийло сказал ехидно:

    – Да есть тут один…

    Окунев хмыкнул:

    – Только он всякий раз добавляет: если это не мнение фашиста, коммуниста или конкурента.

    Я закончил, держа голос на том уровне, чтобы не дрогнул, выдавая мою слабость:

    – Не нравятся идеи Гитлера? Постарайтесь опровергнуть. Запреты – признание в слабости!

    Сигуранцев взглянул на меня пристально.

    – А мы, – спросил он негромко, – сильные?

    Я огрызнулся:

    – Надеюсь.

    Он медленно кивнул, все еще не спуская с меня взгляда.

    – Я тоже надеюсь, – сказал он со значением.

    Каганов вздохнул, заговорил плачущим голосом:

    – Ну что вы о каких-то фашистах?.. Ну чем они вам так интересны? Тут о деньгах речь, а вы – о фашистах. Точно – русские, даже деньги вас не заводят, о политике готовы и в постели, ну точно поляки… Я прошу обратить внимание на недостаточное финансирование науки. Добавить надо совсем крохи, но надо! Меньше, чем спроектировать и построить один-единственный боевой самолет.

    Я вздохнул:

    – Глубокие бреши в бюджете могут оставить и мелкие расходы. К сожалению, к нам опыт пришел вместе с долгами. Вы забываете, что Россия взяла на себя долг всего СССР, в то время как бывшим республикам остались выстроенные на их территориях заводы, фабрики, аэродромы, склады, дороги… Сколько в этом году нам платить? Если бросить всю сумму не только на выплату процентов, но и на уменьшение общей суммы…

    Окунев запротестовал:

    – Народ этого просто не заметит, Дмитрий Дмитриевич!.. А вот если поставите десяток пивных ларьков – оценят и проголосуют. Ну, за вас уже не получится, так хоть за человека, которого порекомендуете.

    – Вы на глазах уходите из лагеря демократов, – заметил я. – Что это с вами? Значит, вопрос стоит так: поступить на благо страны, но народ не заметит и не оценит, или же устроить цирк с раздачей бесплатных пряников на миллион долларов, а остальные девятьсот рассовать по карманам?

    – Хорошо бы, – сказал Каганов, – да куда столько? И так карманы рвутся: насовали туда уже столько, в Швейцарии банков не хватает.

    Сигуранцев предложил ровным голосом:

    – Может быть, перекурим? Никотиновое голодание приводит к алкогольному обжорству. Лев Николаевич, может быть, покурите с нами? Вдруг врачи брешут про каплю никотина?

    Босенко сказал язвительно:

    – Не шутите с куревом. Одна капля никотина, и нам искать другого министра обороны…

    Окунев взглянул без приязни, буркнул:

    – Капля никотина yбивает лошадь, а капля Fairy yбивает жиpного хряка.

    Каганов сказал примирительно:

    – Если капля никотина убивает лошадь, то сколько же во мне лошадиных сил? Эх, уговорили… Пить – вредно, курить – противно, а помереть в таком бардаке здоровым – жалко. Как насчет перекура, Дмитрий Дмитриевич?

    Я покачал головой:

    – Я взял себе за правило никогда не курить больше одной сигары одновременно.