На звездолете видели удалявшийся от них корабль в течение трех часов.

Оставшиеся на «Посейдоне» немного поспали по очереди, мужчины побрились и заняли места, в которых они были, когда Стелла подула в свой свисток.

Теперь у нее был точно такой же серебряный свисток, но с обыкновенным, безобидным звуком.

— Послушайте, профессор, — сказал Хаулэнд, вернувшись назад в безмолвную рубку из своей каюты. — Теперь, когда почти все улажено — вот только Ларсен заканчивает монтаж магнитофонных записей в вахтенном журнале, — мне кажется, мы должны принять меры к тому, чтобы помочь настоящему экипажу овладеть «Посейдоном».

— Что ты предлагаешь?

— Надо смочить заряды в оружии грабителей и таким образом обезоружить их.

Рэндолф принял предложение Хаулэнда с энтузиазмом:

— Хорошая идея, Питер!

И все приступили к практическому воплощению этой идеи. Все было выполнено аккуратно и методично, и теперь борцы за свободу держали в руках оружие, которое способно будет сделать только один выстрел, а потом станет бесполезным.

Когда Хаулэнд шел из своей каюты в рубку, он по пути заглянул в одну из боковых комнат и увидел распростертое на полу тело Азерстоуна. Оружие так и осталось при нем. Действуя под влиянием внезапного порыва, Хаулэнд взял револьвер Азерстоуна и спрятал его в карман своих брюк. Карман сразу стал тяжелым, но наружу револьвер не выпячивался.

— Что-то еще, Питер?

— Да, — Хаулэнд даже облизнул губы. — Стелла только что вытащила выигравший билет. Я думаю, неплохо было бы сделать так, чтобы этот номер оказался у одного из нас…

— Блестящая мысль, Питер! — воскликнул Хаффнер.

Но профессор Рэндолф воспринял очередную идею Питера как грубое нарушение чужих прав. Он яростно набросился на своих коллег:

— О чем вы оба думаете? Люди заплатили деньги, чтобы участвовать в лотерее. У всех должны быть одинаковые шансы. Если сделать то, что вы предлагаете, это будет бесчестно! Я просто удивляюсь…

Хаулэнду стало стыдно за свое дурацкое предложение.

— Вы говорили, что правительство занялось созданием супероружия на средства фонда Максвелла, что только совершенно незначительная сумма из него была отдана Элен, — Хаулэнд медленно произносил слова. — Здорово! У меня нет уважения к таким властителям. Они все бесчестны и продажны, все до единого. И я сожалею, что предложил подменить лотерейные билеты — это был бы тоже бессовестный прием.

Хаффнер где-то нашел бутылку. Нежно держа ее в руках, он задумчиво сказал:

— Люди имеют обыкновение спрашивать меня о таком расплывчатом понятии, как совесть. Я, как ученый, считаю разговор на данную тему беспредметным — вы не найдете совесть во вскрытом человеческом мозгу, в нем нет такой составной части.

Он опрокинул бутылку и немного отпил. Шея его вдруг вытянулась, глаза заблестели и испытующе уставились на лица Рэндолфа и Хаулэнда:

— Здорово струхнули?

— Был такой момент, Вилли, — улыбнулся Рэндолф. — Поколотило меня основательно. Вы можете назвать то, что мы делаем — что мы уже сделали, о боже! — вы можете сказать, что это преступление. Но деньги пойдут на высокие цели. Весь наш спектакль, возможно, был не очень красивым, но он был праведным. Я уверен, что мы с помощью этих денег принесем большую пользу людям. Даже если с тобой не соглашаются и спорят, надо идти к поставленной цели, не обращая внимания ни на что. Мы должны твердо стоять на своем и думать о работе.

— Думать о работе, — повторил Хаулэнд.

— Я буду продолжать жить так же, как жил до сих пор, — заявил Рэндолф.