— Ясно, — произнесла я, когда мы снова двинулись, но меня это не особо убедило. Может, это просто догадка и, может быть, она окажется неверной, но у меня такое ощущение, что эта сказка — нечто большее, чем просто разговоры. Думаю, они упоминают конкретно эту сказку не без причины, и я знаю кое-кого, кто может пролить на это немного света. Я не хотела звонить Себастьяну прямо тут; мне показалось странным звонить ему перед Скаут. Но я сделаю это позже. Возможность получения дополнительной информации слишком хороша, чтобы от нее отказываться.

— Нам стоит рассказать Даниэлю о сказке? — спросила я.

— Если от этого будет какой-то толк, то да, вероятно, стоит. — Она похлопала по своей сумке-почтальонке. — Вот дерьмо. Я оставила свой телефон в комнате. У тебя есть его номер?

Я обыскала свою сумку, но телефона там не оказалось. Должно быть, я выложила его после драки с чиржницей.

— По всей видимости, нет.

— Ничего страшного. Мы можем рассказать ему сегодня в Анклаве.

«Отлично. Это даст мне немного времени, чтобы провести собственное расследование».

* * *

Мы прошли всего пару кварталов, когда Скаут остановилась.

— Как насчет перекусить? — спросила она. — Я умираю с голоду.

Поскольку завтрак состоял из горстки мармелада и бутылки апельсинового сока, я тоже хотела есть.

— Я за.

— Я как раз знаю одно местечко, — сказала она, а потом направилась дальше по переулку. Я чувствовала запах какой-то стряпни — чего-то жареного и маслянистого. Запах доносился из небольшой лавки, вжатой между двумя гостиницами — с очередью, начинавшейся от двери, в десять или пятнадцать человек.

Мы прошли мимо двери, но магазинчик оказался таким маленьким, что я не смогла рассмотреть, что они продают.

— Это то место? — поинтересовалась я.

— Именно оно, — ответила она, а потом встала в конец очереди лицом к двери, скрестив руки на груди с самым что ни на есть деловым выражением лица.

Что бы они там ни продавали, девушка отнеслась к этому со всей серьезностью.

— Намекнешь, что там продают? — прошептала я, когда за нами в очередь встало больше людей. Народ уходил, но то, что они купили, было скрыто в маленьких бумажных пакетах и чашках кофе. «Может, пончики? Маффины? Капкейки?»

— Это испортит сюрприз, — ответила Скаут.

Десять минут спустя мы добрались до порога, и я наконец смогла увидеть внутреннюю часть лавки. За прилавком стояли двое мужчин и женщина. Женщина была за кассой. Один из парней стоял перед гигантской круглой фритюрницей, а другой помешивал что-то деревянной ложкой в гигантском казане.

— Churros con chocolate, — произнесла Скаут с довольно неплохим испанским акцентом. — Жареное тесто и этот безумно обильный слой шоколада. Тебе понравится.

Конечно, понравится. В смысле, это же совсем не навязчивая реклама. Кузнечики в кляре не внушали бы доверия. Глазное яблоко угря с самого начала оказалось бы под запретом. А вот выпечка и шоколад? Да, я бы попробовала.

Там пахло жиром, сахаром и шоколадом. Совершенно опьяняюще. Когда мы наконец добрались до стойки, Скаут сделала заказ и передала наличные. Девушка взяла деньги, а затем при помощи щипцов засунула длинные обжаренные штуковины в бумажный пакет. Скаут взяла пакет; я же взяла два маленьких пластиковых стаканчика, которые прилагались к заказу.