Она инстинктивно отшатнулась от него.

— Однако вы все же находите сходство? — тянула она время. Сердце у нее колотилось.

— Разумеется! — ответил он сухо. — В конце концов, эта штуковина моя собственная. Я хорошо все это знаю и знаю методы Дэвида. Я знаю, как он реагирует на некоторые… вещи. Я не упустил всех этих томных взглядов и прочего. Ха!

Она попыталась отмахнуться:

— Что за наказание!

Он издал короткий смешок и протянул ей фарфоровую вещицу. Она с благоговением провела по складкам ее одеяния, на лице ее отражались противоречивые чувства. Сама она не увидела ни малейшего сходства.

— Чудо! — воскликнула она почти с трепетом.

— Возьмите ее. Она ваша.

Она была почти в шоке:

— Я, кажется, теряю чувство реальности!

— А то вы его давно не потеряли! — принужден он был согласиться.

Она вложила фигурку обратно ему в руку:

— Я даже не мечтаю о такой ценной вещи, вы это прекрасно знаете. Она должна быть у вас!

— У вас нет чувства юмора! — Атмосфера меж ними была столь наэлектризована, что они говорили вполголоса. — Ладно, она будет здесь, если вы передумаете. — Он опять хмыкнул: — Залог вашей любви!

Глаза ее загорелись в предвестии гнева.

— Не моей, крошка.

— Разумеется. Для людей вроде меня любовь должна быть доброй, благотворной, милосердной. У вас обо всем этом даже нет и представления!

— И слава Богу, что нет! — Он открыто насмехался над ней. — Милосердная, благотворная — в вашем-то возрасте и с такой чертовой правоверностью! Нет уж, предпочту лучше сгореть в огне. А бедная маленькая Мелисанда обожгла пальчики и теперь бежит от сокровенных желаний. С краю оно безопаснее.

— Вот как? — Она не удержалась, чтобы не придать своим словам ехидства.

— Не старайтесь разыгрывать роковую женщину. Вы не хотите познать саму себя, вы, маленькая трусиха.

Клэр поджала губы, раздраженная до предела.

— Да кому нужна красота? — воскликнула она с горечью. — Вот как бы вас оценили в книге «Кто есть Кто»!

— Они бы сказали: перекрестное скрещивание производит наилучшие образцы. Я смешан из английского и шотландского материала, а моя бабушка по материнской линии родилась в Провансе.

Ее голос приобрел отчетливые истерические нотки, раздражавшие ее саму.

— Вы мастер непоследовательной болтовни, — заявила она ни к селу ни к городу.

— Детский лепет, — оборвал он.

Клэр отвернулась со сдавленным стоном. Да что это с ней? Гэвин в худшие времена никогда ее так не раздражал. Глаза ее наполнились слезами.

— О Господи! — Он не скрывал злости. — Слезы? Каждый Божий день. Вы все портите, черт вас дери.

— Это что, самый страшный порок? Почему вы так дьявольски нетерпимы к нескольким слезинкам? Я легко плачу, уж как получится. Вам-то что?

Адам прервал ее на полуслове:

— Просто вы вызываете во мне желание заняться с вами любовью. Чем бы вы ни были, тут вы свой пол не подведете. Никогда. Ну-ну, не паникуйте. Не здесь, не в моей собственной комнате. По правде сказать, вы меня раздражаете до крайности, однако же это каким-то странным образом мне нравится. Прелестная головка, но как трудно ее понять!

— Я полагаю, вы не знаете… — начала она напыщенно.