– Вполне, – произнесла Меган и, услышав, как громко запищал сигнал комнаты миссис Ван Досбург, добавила: – А сейчас прошу прощения, один из моих пациентов, похоже, желает воспользоваться судном.

– Добрый день! – Дакис сидел на кровати, откинув голову на подушку, и его глаза ярко поблескивали, выделяясь на бледном, худом лице. – А я как раз думал, когда же ты наконец вспомнишь обо мне и придешь меня проведать?

– Да что вы? – Меган быстро пересекла комнату и поставила тонометр на туалетный столик. – Да у вас нервы дьявола! Что, интересно знать, вы сказали своей семье?

Он довольно хмыкнул.

– Да ничего я им не говорил. Я только… ну вроде подтолкнул их в нужном направлении, а все остальное они уж домыслили сами.

– Похоже, и вы кое-что домыслили за меня! – резко сказала Меган. – Я никогда не говорила, что принимаю ваше предложение, а теперь и тем более не собираюсь этого делать!

– Почему? – поинтересовался старик. – Только потому, что мой тупой толстый племянничек угрожал тебе?

– И не только он, ваш сын тоже.

– В самом деле? – В его глазах засветилось довольство. – Ну-ну, он быстро все схватывает! Вот это сын!

– Весь в отца! – Меган запоздало спохватилась, что не собиралась рассказывать старику о своем разговоре с Тео. – Похоже, все ваше семейство считает меня охотницей за чужим состоянием!

– Да, здорово они взбесились! – Старик заулыбался. – Я давно уже так не веселился, глядя на их кислые рожи!

– Да, но вы веселились за мой счет! – сердито напомнила она, довольно бесцеремонно закатывая рукав его пижамы, чтобы измерить давление.

– Ни в коем случае, – покачал головой он. – Ты всего лишь мой сообщник по преступлению.

– Вот именно, – мрачно сказала она. – Ваш племянник практически обвинил меня в профессиональном преступлении. Меня могут выкинуть с работы.

– Не говори глупостей! – заявил старый Дакис, отметая все ее тревоги одним небрежным движением худой руки. – До этого дело не дойдет!

– Это не глупости, – возразила Меган, измерив давление и отмечая показатели в истории болезни. – Я абсолютно серьезно вам заявляю, что не хочу принимать ваше предложение. Было бы, конечно, очень заманчиво, но…

– Я удваиваю зарплату, – предложил он, и его глазки сверкнули, словно бусинки из черного полированного обсидиана. – И еще я выплачу тебе премию.

– Вы действительно думаете, что этим сумеете уговорить меня? – Меган выпрямилась с ледяным достоинством.

Старик улыбнулся, нисколько не смущенный ее реакцией.

– Ну, у каждого своя цена.

– Что ж, а у меня ее нет, – резко сказала девушка. – Боюсь, что вам придется подыскать кого-нибудь другого.

– А я не хочу никого другого. Я хочу тебя. Ты – единственная, которая обращается со мной так, как мне нравится…

– Решение принято, и уже поздно что-либо менять, – отрезала она без тени сочувствия, забрала тонометр и историю болезни и, не оглядываясь, вышла из комнаты.

Из маленького окна в дальнем конце больничного коридора неплохо просматривалась стоянка для автомобилей, и, занимаясь своими делами, Меган краешком глаза иногда посматривала туда, чтобы вовремя заметить, когда среди машин появится элегантный темно-синий «астон-мартин».