— Можно мне сказать, господа? — вмешался Каллин. — По-моему, нам остается одно — убить Корбина до того, как у него появится возможность снова придумать что-нибудь этакое…

— Очень даже правильно, — прорычал Слигин. — Когда вы видите бешеную собаку, вы ведь не бежите за ее хозяином, вы отрубаете ей голову.

Они собрались вместе, чтобы составить план действии. Он заключался в следующем: в предстоящем сражении Родри будет находиться в середине колонны, а Каллин и Слигин — во главе. Самые лучшие бойцы будут ограждать Родри от врага, пока колонна будет продвигаться к полю боя, чтобы найти Корбина.

— Готов поспорить, что он отсидится в тылу, — произнес Эдар. — Я дам своим людям приказ сражаться до последнего, когда мы подойдем к армии Корбина. И больше никаких промедлений. Пора им увидеть, с каким человеком они связались.

Слигин поднялся со зловещим смехом:

— Я скажу это своему капитану, и призываю остальных поступить так же.

Когда лорды разъехались, Родри попросил Каллина остаться и приказал слуге принести меда. Родри молча пил мед и пристально смотрел на огонь.

— Господин командующий! — сказал Каллин. — В этом нет ничего позорного — иметь телохранителя, когда противник старается убить тебя.

— Не это меня беспокоит. — Родри замолчал, снова глотнув меда. — Я думаю о Кенриде. Амир мне сказал, что Кенно приказал ему двигаться вперед, а сам задержался в тылу. Он знал, что так будет.

— Да. Он желал вашей смерти, и он сдержал свое слово.

— Но, прах и пепел! — Родри повернулся к нему, слезы заблестели в его глазах. — Неужели ты не видишь, что это ужасно? Раньше я никогда не ездил во главе отряда. Я всегда был лордом Родри, и никем больше, пока мой отец вел войска. Я всегда участвовал в сражениях наравне с другими воинами, и ни разу никого не убили из-за меня. Хотя меня самого могли убить в любой момент и кто угодно.

— Впервые встречаю знатного лорда, которого волновали бы подобные вещи.

— Да будь они все прокляты! Проклятье, почему мой дядя должен был погибнуть? Мне не нужно его наследство.

— Думаю, вашему дяде уже нет до этого никакого дела.

— Да, конечно! — Родри уныло уставился в кружку. — Но будь я проклят, дважды проклят, если позволю Райсу получить то, чего он так добивается!

— Не мое дело спрашивать вас об этом, но ваш брат — плохой человек?

— Я бы так не сказал, если речь идет о чем-нибудь другом — не обо мне. Он щедрый и храбрый, каким и должен быть знатный лорд. Только пока дело не касается меня. Прах и пепел, если бы я знал, за что он так ненавидит меня!

Каллин уловил так много гнева и боли в его голосе…

— Господин, — произнес Каллин, — мой старший брат обращался со мной точно так же. Он лупил меня всякий раз, когда я этого не заслуживал. Мама всегда заступалась за меня, а от этого он относился ко мне еще хуже.

— Вот оно что! — Родри посмотрел на него, смущенно ухмыльнувшись. — Ну конечно, у тебя был клан, верно? А я-то думал, что ты всегда скитался по королевству, как вольный ветер.

— Совсем нет, — Каллин отпил большой глоток меда. — Мой отец строил корабли в Керморе. Но он был еще и порядочным пьяницей. Мне доставалось от него даже больше, чем от брата. И когда он наконец довел себя до смерти, жрецы из храма Солнца нашли моей матери место на кухне в доме гвербрета. Мне было очень хорошо, когда я жил в крепости.

— И там ты научился драться?

— Да.