— Боже мой! — воскликнул Родри. — Как ты собираешься драться, если не привыкла к такой тяжести!

— Я очень быстро освоюсь, господин, — ничуть не смутилась Джилл.

— Хорошо. Но я волнуюсь за тебя. Честно говоря, мне было бы спокойнее, если бы ты не ехала с нами.

— Это ваша Судьба, господин. Я убью Корбина, это точно. Даже если придется погибнуть вместе с ним.

Джилл сказала это так спокойно, что ему захотелось плакать от стыда за то, что Судьба подвергает ее опасности. Он оставил ее подбирать себе кольчугу и шлем, а сам поехал к табуну. У него был прекрасный западный гунтер по кличке Восход, бледно-золотистого цвета. Он не брал эту лошадь в сражения, потому что она была слишком ценной. Но Джилл получит ее. Родри приладил Восходу собственное боевое седло и повел его к Джилл. Она стояла уже в кольчуге с капюшоном, откинутым на плечи. Ее золотистые волосы сверкали в солнечном свете. У него снова защемило сердце. Она была так прекрасна… И кроме того, он знал, что Судьба приготовила ей серьезное испытание.

— Вы правы, господин, никогда не думала, что кольчуга такая тяжелая. Придется привыкать.

Он подал Джилл поводья.

— Послушай, серебряный кинжал, вот лошадь, которую я обещал тебе.

— Ох, проклятье! Ваша милость слишком щедры.

— Если уж я вынужден просить девушку защищать меня, у нее должна быть самая лучшая лошадь во всей армии.

Джилл нежно провела рукой по его щеке:

— Родри, если ты не будешь стесняться этого, я буду презирать тебя, но если ты не разрешишь мне сражаться за тебя, тогда ты просто дурак.

Он поймал ее руку и поцеловал ей пальцы.

— Я сделаю так, как ты прикажешь, моя госпожа.

Он ушел. Джилл молча проводила его взглядом. Он желал ее и боялся за ее жизнь.

Наконец армия была готова к походу на север. Родри шел во главе колонны. Дорога пролегала по полям и рощам, петляла между фермами, ветвилась. Родри нервничал. Единственным утешением было то, что Корбин передвигался медленнее, потому что с ним были раненые. Вечером он увидел в стороне от дороги два трупа — бедняги скончались от ран. Родри остановил армию, сделав короткий привал. Слигин подъехал к нему:

— Я думаю, это не последние жертвы. Корбин в безнадежном положении.

— Он получил по заслугам, не так ли? И мы едем, чтобы рассчитаться с ним окончательно.

Родри приказал своим людям завернуть тела в одеяла и положить в одну из повозок. Этой же ночью, когда армия разбила лагерь для ночлега, их похоронили на опушке леса.

Сразу после заката в крепость Каннобайн прибыл гонец. Ловиан и всадники из крепостной охраны с нетерпением ждали новостей, и вокруг писца, читавшего донесение, сразу собралась толпа. Услышав о смерти Даумира, Ловиан не сдержалась и громко охнула.

— Мне очень жаль, — обратилась она к столпившимся домочадцам, — он был исключительно преданным нам человеком. — Она замолчала, задумавшись. — Завтра мы выедем навстречу. Если Корбин бежит, как лиса, в свою нору, значит, он не будет искать меня здесь. Мужчины проводят женщин в Дан Гвербин, а потом последуют за армией.

Крепостная гвардия приветствовала ее. Капитан удивленно поднял брови.

— Я хочу быть ближе к военным действиям, — пояснила Ловиан. — Если сторонники Корбина решились на измену, то можно рассчитывать на сепаратный мир.