Размышляя об этом, Невин пришел к выводу, что темный мастер почему-то заинтересован в том, чтобы на границу между людьми и эльфами никогда не пришел мир. Просто потому что тот, кто вершит темные дела, всегда скрывается в безопасном месте в смутные времена, когда лордам не до рассказов о том, что где-то в недосягаемом месте прячутся люди, творящие зло. В отличие от злых волшебников, о которых поется в бардовских песнях, темные мастера никогда не действуют в мире, не имея на то достаточно веской причины. Если этот темный мастер добивался смерти Родри, то только потому, что это представляло какую-то опасность для него или для его рода. Это оставалось пока загадкой, и Невин знал, что если он намерен разгадать ее, то ему предстоит еще много тяжелых минут медитации. Он был уверен в том, что ключи к разгадке скрыты глубоко в его собственном прошлом и в прошлых жизнях тех, о ком он заботится.

— Я уже так долго живу, — заметил Невин, обращаясь к жаровне, — и я безумно устал.

Невин вспоминал свою жизнь, и воспоминания толпились и путались, как будто он рассматривал обратную сторону гобелена и по ней пытался угадать рисунок лицевой стороны. Все было просто: ему никогда не приходилось думать о состоянии, именуемом смертью, когда жизненный опыт завершен и из него отбираются чистые здоровые зерна. Все перемешалось в его воспоминаниях, и иногда отдельные детали всплывали и обозначались пятнами: он едва мог вспомнить имена тех людей, которые были важны для него, просто потому что информация была растворена в море бессмысленных подробностей. Иногда, когда ему надо было принять решение, воспоминания толпились так густо, что мешали ему действовать Каждое возможное направление действия всегда предполагало три или четыре возможных результата… Каждый шаг приходилось просчитывать сотни раз. На самом деле, размышляя сегодняшней ночью над этим вопросом, он понял, что думает о смерти так, как будто сам был эльфом.

— Так тому и быть, — произнес он с улыбкой. — В любом случае, это не мое желание, а воля Света.

К счастью, у него было слишком много работы, чтобы долго сидеть и размышлять. Он собрал свои инструменты и пошел осмотреть Каллина. Тот не спал и полулежал на подушках. Слуга зажег свечи.

— Невин! — воскликнул Каллин. — Боже мой, как ты мог так обмануть меня?

Было сразу понятно, о чем речь.

— Не волнуйся! Кто сказал тебе, что она с армией? — спросил Невин.

— Какая разница! Проклятье, твое счастье, что я еще слишком слаб. Как мог ты скрывать от меня такие вещи!

— Мне больше ничего не оставалось. Она приняла решение, и я не хотел, чтобы ты расстраивался, пока ты в таком состоянии.

Каллин бессильно откинулся на подушки; он чуть не плакал.

— Болтливый лекарь, вероятно, сообщил тебе и о пророчестве тоже? — продолжал Невин. — Что она будто бы должна убить Корбина, и что это — ее Судьба?

— Но она ни разу не участвовала в сражении. Я спас Родри жизнь, и вот чем он мне отплатил за это. Проклятье! Клянусь, если она умрет, я убью его. И мне все равно, что потом будет со мной. Я убью его.

То, что могло выглядеть бахвальством в устах другого человека, было правдой, когда об этом говорил Калин из Кермора.