Лослейн снова бросился на кровать. Так он пролежал до самого вечера, и его мысли напоминали морскую зыбь…

— Ты знаешь, Джилл, — заговорил Дженантар, — я думаю о нашем господине Родри — после той небольшой стычки с Калло. Что-то подозрительное есть в том, как он двигался, как быстро он победил. Ты можешь выполнить мою просьбу? Сделай так, чтобы он прикоснулся к твоему серебряному клинку. Держу пари, он будет светиться.

— Как там говорится в старинной поговорке? — заметила Джилл. — Кровь эльфов в жилах Элдиса?

— Ого! — вмешался Калондериэль. — Ты, девочка, мыслишь совсем не так, как проклятые круглоухие.

— Прекрати использовать это слово! Веди себя прилично, особенно при Джилл.

— Может, у Джилл и круглые уши. — Калондериэль наклонился и показал на ухо Джилл. — Но она не круглоухая. Это большая разница.

Дженантар сердито заворчал.

— Все, я больше не буду омрачать твой тонкий слух подобными словами. Но прошу тебя, Джилл, дай Родри кинжал в руки и понаблюдай за тем, что произойдет.

— Договорились, — улыбнулась Джилл. — Чего не сделаешь для друзей!

Но к этому времени уже стемнело, и эксперимент пришлось отложить на завтра. Они вернулись в лагерь, как только освободились от караула. Так как все рассчитывали на длительную осаду, эльфы поставили свою палатку, которую таскали за собой на носилках. Она была сделана из темно-красной кожи с тиснеными изображениями бегущих оленей. Олени выглядели совсем как настоящие. Джилл могла поклясться, что они вот-вот повернут головы и посмотрят на нее. Пока Дженантар готовил еду, Джилл с помощью Калондериэля стащила с себя кольчугу. Ей сразу показалось, что она стала совсем легкой — впору взлететь в воздух.

— Молю всех богов на свете, чтобы Корбин не напал на нас, пока я не привыкну к этой гремучей гадости.

— И я тоже, — обеспокоенно сказал Калондериэль. — Ты можешь попросить у Адерина какую-нибудь мазь, если кольчуга натерла тебе плечи.

— Ты знаешь, я думала, что смогу перетерпеть, но что-то не получается.

Адерин приготовил ей мазь на свином сале, от которой боль должна утихнуть. Джилл вернулась в палатку и в приятном уединении растерла мазью плечи, после чего опустилась на пол и блаженно расслабилась.

Сейчас, когда приближавшееся сражение становилось реальностью, Джилл вдруг испугалась: наверное, отец был совершенно прав. Она ничего не знала о нечеловеческом безумии настоящего боя.

— Теперь уже слишком поздно идти на попятный, — грустно заметила Джилл, обращаясь к появившемуся в палатке серому гному. — Лучше умереть, чем струсить, правда ведь?

Гном равнодушно зевнул. Она решила, что он не знает, что такое смерть.

— Джилл! — это был голос Родри. — Ты здесь?

— Да, господин. Сейчас я выйду.

Родри проскользнул внутрь палатки как раз тогда, когда она надела рубашку. На его лице сияла довольная улыбка — он был рад, что застал ее одну. Гном оскалился в бессильном гневе, когда Родри сел рядом с Джилл.

— Такая красивая палатка, — заметил Родри, — что мне захотелось посмотреть ее изнутри.

— Никогда не подумала бы, что наш командующий интересуется кожаными подушками и палаточными кольями.

— Очень интересуется, — Родри сел немного ближе, — почему бы нет? Я даже не предполагал раньше, что бывают такие красивые подушки.