Каллин нашел ее буквально окаменевшей. И даже когда он обнял Джилл, ее глаза оставались совершенно сухими.

— Он уехал, потому что не хотел, чтобы ты видела его униженным, — сказал Каллин. — Но он просил меня передать тебе, что всегда будет любить тебя.

— Я не вижу ничего позорного в том, что произошло. Родри вел себя очень достойно.

Они вместе вернулись в крепость. Все в большом зале — и слуги, и знатные гости — взволнованно обсуждали случившееся. Люди из отряда Райса собрались в кружок, и поносили Родри за то, что он осмелился поднять руку на их господина.

Но во всем этом шуме присутствовал один мотив, который никто не хотел развивать: может быть, действительно, Родри был прав, когда утверждал, что Райс позарился на деньги? Джилл сразу смекнула, что зерна сомнения, которые зародились у людей по всему Элдису, со временем прорастут и дадут мрачные всходы. Она улыбнулась, думая об этом. Родри одержал победу, о которой Райс никогда не сможет забыть.

В приемной Ловиан никого не было. Невин и Даниан о чем-то разговаривали с ней в опочивальне. Оскорбленные поступком Райса, они в гневе собирали вещи и собирались как можно скорее покинуть двор. Джилл устало опустилась на стул, Каллин ходил по комнате взад-вперед, часто останавливаясь возле двери и прислушиваясь к тому, что происходило в коридоре. Наконец он улыбнулся и открыл дверь. Амир прокрался, как вор, неся в руках одежду и другое имущество.

— Я забрал все, даже его меч, — сказал Амир. — Ты был прав насчет серебра. Всего за несколько монет слуги вернули одежду его милости и все остальное. Но зато за меч пришлось отдать гвардейцам все деньги, которые ссудил мне лорд Слигин.

— Я улажу это, — сказал Каллин.

— Мы поедем сегодня, капитан?

— Это зависит от ее милости, — Каллин бросил встревоженный взгляд на закрытую дверь спальни. — Если придется остаться, то главное — избежать ссор этой ночью, понял! Запомни это.

— Тогда, капитан, может быть, мы лучше поужинаем в казарме? — Амир свалил все имущество Родри на стол и поспешно ушел, пока слуги не отыскали его.

Каллин взял со стола меч Родри и вытащил его из ножен. Джилл увидела двойную эмблему, выгравированную на лезвии: Дракон Аберуина и Лев материнского клана.

— Я бы не простил себе, если бы позволил Райсу повесить меч в зале суда как свидетельство позора Родри, — сказал Каллин. — Проблема теперь в том, как нам вынести его отсюда.

— Очень просто, отец. Я вынесу его.

— Ты, как всегда, что-нибудь придумаешь.

— Если я надену мою старую одежду и Данн подстрижет меня покороче, я поеду с отрядом, держа меч в старых ножнах, — кто заметит?

Каллин засмеялся, тихо приговаривая:

— Никто, конечно. Исключая нашего проницательного травника. Ну и хорошо, моя дорогая. По всему видно, что ты — моя дочь.

Тут Невин вышел из спальни и сообщил, что Ловиан слишком измучена, чтобы выезжать сегодня. Когда Каллин заметил, что было бы лучше, если бы отряды Родри и Райса ужинали отдельно, Невин согласился.

— Я сам хочу поскорее убраться отсюда, — произнес Невин. — Очень скоро все вспомнят о том маленьком представлении, которое я устроил на заседании. Я поговорю с Даниан, а ты скажи людям, чтобы были готовы к отъезду, пока на наши головы не свалилась очередная ссора.

— Хорошо, я все сделаю, — ответил Каллин. — Джилл, переоденься.

Так как все в крепости знали Джилл только как красивую любовницу Родри, никто не обратил внимания на молодого серебряного кинжала, который выехал вместе с людьми ее милости.

Они двинулись на север по дороге к Аберуину, Джилл напоследок обернулась и увидела знамя с серебристо-голубым драконом, развевающееся высоко над башней.