— Давайте я провожу вас, сеньора Анита.

— Ты очень добрый мальчик, но провожать меня не обязательно. Все из-за этой туфли, сама не знаю, что с ней приключилось. — Она поднесла туфлю к глазам, внимательно рассмотрела ее снаружи, затем заглянула внутрь, но туфля была в порядке. — Старая она, вот и все дела… каблук шатается. Нет, это не туфелька Золушки!

Я улыбнулся в ответ, но, как мне кажется, довольно кисло.

— Ты идешь от Сусаны? Нельзя оставлять ее одну.

— С ней сеньор Форкат.

— Ах да, конечно. Надо же, какая теперь хорошая компания у моей девочки! Каждый вечер она с тобой, и эти славные ребята заходят, и сеньор Форкат, который так умеет ее развеселить… Везет нам, правда, Даниэль?

— Да, сеньора.

— Как славно все у нас сейчас складывается, правда?

— Да, сеньора!

— И как весело нам всем вместе! Ну, признайся, что всем вместе нам очень хорошо!

— Да, сеньора, действительно очень хорошо.

— Я очень рада. — Она вздохнула. — Моя девочка не должна оставаться в одиночестве. Посмотри только на эти проклятые чулки, теперь их не заштопаешь! А на дворе холод собачий… — Она смолкла, и мне показалось, что ей хотелось еще немного посидеть на ступеньке. Потирая ушибленную коленку, она заметила мои серые шерстяные перчатки, взяла меня за правую руку и крепко прижала мою ладонь к дырке на чулке, к оцарапанной коже. — Ты позволишь? Как тепло, так намного легче!.. Какие чудесные перчатки. Тебе их мама связала?

— Нет. Сеньора Конча.

— Знаешь, есть руки, которые согревают, стоит только на них посмотреть! — Она легонько потерла коленку, опустив ресницы. Когда она снова подняла голову, ее голубые глаза весело моргали. — На самом деле все, что нам нужно в жизни, — это чуточку тепла, когда холодно. И больше ничего. Разве нет? «Эта сеньора Анита совсем пьяна», — вот что ты сейчас думаешь, ведь правда? — Она отложила туфлю и уселась поудобнее. — Знаешь, что я тебе скажу? Нет такого несчастья, которое бы длилось вечно… Ай, моя коленка!

— Позвольте, я провожу вас до дома.

— Не надо, я уже пришла…

Но она заметно прихрамывала и в конце концов согласилась, чтобы я ей помог, и взяла меня под руку. Прежде чем открыть калитку в сад, она постаралась успокоиться, бегло глянула в карманное зеркальце, взбила золотые кудри и, пройдясь ярко-красной помадой по губам, попросила не говорить сеньору Форкату, как она себя вела. Оказавшись за оградой, она улыбнулась:

— Если когда-нибудь придешь в «Мундиаль», а меня там не будет, скажи билетерше, что ты мой друг, и тебя пропустят бесплатно.

— Спасибо, сеньора Анита.

6

Я был всего лишь одним из них, да и то не самым отчаянным. Я никогда не носил за пазухой пистолет, моим оружием были перья и чернила. Я подчищал, переправлял и подрисовывал числа и имена с помощью бритвы и всяких других, порой весьма неожиданных инструментов. Одним словом, я подделывал документы и подписи, давал новые имена, менял личности; я делал их опасными злодеями, но сам был обычным человеком. Об их лихих приключениях мне приходилось только мечтать.

Ким пересекает границу и прибывает в Барселону дождливой ночью в конце апреля. Он едет к родителям Дениса, чтобы передать им письмо и часть суммы, полученной в Тулузе; остальные деньги предназначаются Кармен, которая берет их без особой радости. Эта молодая женщина лет двадцати четырех, измученная трудом, одиночеством и бесконечным ожиданием, смотрит на Кима почти с ненавистью: его приезды всегда были источником тревог и волнений, он неизменно приносил с собой дурные вести — вот и на этот раз она слышит о столкновении с пограничниками и ранении Дениса.