— Возвращаешься в казарму? — спросил Дагвин. — Мы могли бы сыграть в кости.

— Скоро приду. Я хотел поговорить со старым травником.

— О чем?

— Это тебя не касается.

Дагвин пожал плечами, встал и ушел. Рикин не вполне понимал, с чего он решил, будто Невин знает о Черной Богине. Но старик казался таким мудрым, что следовало попробовать. Невин заканчивал трапезу и был увлечен разговором с начальником склада вооружений. Рикин решил подождать, пока он не закончит, а затем последовать за ним. Один за другим остальные члены отряда клана Волка уходили из-за стола, пока Рикин не остался в одиночестве. Он взял третью кружку и снова сел, проклиная начальника склада вооружений за то, что тот так долго говорит.

— Капитан? — произнес кто-то у него за спиной.

Это был лорд Олдак. Он стоял, засунув большие пальцы за пояс с ножнами. Хотя Рикин так никогда и не простил его за то, что назвал Гвенивер девкой, он встал и поклонился.

— Мне хотелось бы поговорить с тобой.

Рикин последовал за ним через черный ход в прохладный двор. Они стояли в круге света, падавшего из окна. Олдак подождал, пока две служанки пройдут мимо, чтобы те не услышали их разговора.

— Что вы сегодня не поделили с лордом Даннином? — спросил Олдак.

— Прошу меня извинить, но это не ваше дело.

— О, несомненно, не мое. Простое любопытство. Один из пажей сказал, что лорд Даннин оскорбил их святейшество и ты ее защищал.

У Рикина возникло искушение соврать и позволить распространиться менее постыдному рассказу, однако он не поддался ему.

— Нет, лорд, это неправда. Я сказал кое-что, что лорд Даннин неправильно понял, и моя госпожа вмешалась.

— Ну, наш бастардик — определенно очень обидчивый, не правда ли? — Странно, но Олдак выглядел разочарованным. — Я просто поинтересовался.

Когда Рикин вернулся в зал, то обнаружил, что Невин уже ушел. Ругая про себя Олдака, Рикин отыскал пажа, который сообщил ему, что старик отправился в свои покои. Рикин заколебался, опасаясь беспокоить человека, про которого все говорили, будто он обладает двеомером, но в конце концов если он немедленно должным образом не умилостивит Богиню, то его жизнь подвергнется большой опасности. Поэтому Рикин незамедлительно отправился в покои Невина, где нашел старика, сортирующего травы при свете лампы.

— Добрый вечер, — поздоровался Рикин. — Могу ли я поговорить с вами?

— Конечно, парень. Заходи и закрой дверь.

Поскольку у Невина был только один стул, Рикин неловко замер у стола, глядя на сладко пахнущие травы.

— Ты плохо себя чувствуешь? — спросил Невин.

— Нет, я пришел не за травами. Вы кажетесь по-настоящему мудрым человеком. Знаете ли вы, примет ли Черная Богиня молитвы от мужчины?

— Почему бы и нет? Бел же слушает молитвы женщин, не так ли?

— Хорошо. Видите ли, я не могу спросить свою госпожу. Я боюсь, что оскорбил Богиню, и точно знаю, что оскорбил госпожу. Поэтому я подумал: может, я сам разберусь с Богиней, поскольку не хочу умереть во время следующей кампании? Очень сложно, черт побери, когда у Нее даже нет настоящего храма, куда я мог бы пойти.

Невин смотрел на него, словно был поставлен в тупик, раздражен и восхищен одновременно.

— Несомненно, Богиня это понимает, — сказал Невин. — В некотором роде Ей не требуется никакого храма, потому что вся ночь — это Ее дом, а тьма — это Ее алтарь.

— А вы случайно не были священником?

— Нет, но я прочитал множество книг о священных вещах.

— А мне случайно не следует что-то пожертвовать Ей? Кажется, боги любят это.