Но вот из соседней комнаты донеслось удовлетворённое урчание, и снова тяжело застучали протез и палка. Массивная фигура старика появилась наконец в дверях. Вид у него был гордый и даже заносчивый, нижняя губа выпятилась больше обычного, а взъерошенные волосы вокруг блестящей розовой лысины казались нимбом. В свободной руке он держал листок, небрежно вырванный из тетради.

— Ну вот!.. Ну знал я, туды-сюды!.. На, гляди…

Виталий взял у него листок. На нём размашисто и уверенно был написан номер телефона. Очевидно, написал его сам Владимир Сергеевич.

Тем не менее Виталий решил проверить этот номер, а заодно сделать вид, что и в самом деле собирается уладить по телефону так взволновавший стариков вопрос об их ответственности за неуплату по телефонным счетам. Виталию было ясно, что они и не ведают об афере, которую с ними учинили.

Он набрал номер и, когда откликнулся чей-то женский голос, самым любезным тоном попросил Владимира Сергеевича.

— Он на работе, — ответила женщина.

Виталий, поблагодарив, положил трубку.

Итак, ниточка не оборвалась, она вела дальше, к людям куда более ловким и опасным.

Глава V

В ГОСТЯХ У «ГЕНИЯ»

Рассказывая, Софья Георгиевна пылала негодованием и презрением:

— Представляешь? Просто урод какой-то! Столько лет работает в этом своём тресте. Все его там знают. Я ему говорю: «Достань мне голубую и розовую плитку. Не нашу, конечно. Мне для дачи нужно. Ведь на складе у вас есть?» «Есть, — говорит, — но неудобно». Ты слышишь? Ему неудобно! Я ему говорю: «Что значит „неудобно“? Я что, даром прошу? Все же будут довольны». «Может быть, они и будут довольны, — мямлит он, — но мне неудобно». И это мужчина, я тебя спрашиваю? Он и женился-то как последний дурак — на мымре этой. И всю жизнь на одну зарплату жить будет, вот увидишь.

Софья Георгиевна довольно грациозно склонилась над столиком, наливая кофе своей приятельнице, сухой и жёлтой, как мумия, Зое Васильевне, и та не без зависти взглянула в вырез её платья, где колыхались, как два розовых поросёнка, тяжёлые груди.

— Ну и что же у вас с дачей? — спросила Зоя Васильевна, помешивая ложечкой кофе и деликатно, двумя пальцами, беря с тарелочки ломтик кекса.

— Ах, всё строим! Это безумно дорого, ты себе не можешь даже представить! Кроме официальных расходов ведь ещё уйма неофициальных. Ты думаешь, легко было, например, получить разрешение райисполкома? Секретарь говорит: «Я могу без работы остаться с вашей дачей». А Вова ему: «Зато с деньгами — это лучше, чем наоборот».

Приятельницы рассмеялись.

— Твой муж — удивительный человек, — вздохнула Зоя Васильевна. — Это все говорят.

— Да, да. Таким надо родиться. Он просто гений! Я его совершенно боготворю, ты же знаешь.

— Но это тебе не мешало, — язвительно заметила Зоя Васильевна, — иногда развлекаться и без него. Помнишь?

— Господи, когда это было! — умилённо воскликнула Софья Георгиевна, не обижаясь на намёк. — Подумать только, уже Лиза скоро выйдет замуж! И, между нами говоря, скорее бы. В институте у них такие нравы…

— Брось, пожалуйста! Просто ты паникёрша. Уж этого-то по крайней мере не бойся. Современные девицы, знаешь, не нам чета. Это мы, бывало, тряслись перед каждой встречей.

— Ты права. И без этого столько волнений! Но мечта моя сейчас — это дача. А какое райское место, ты бы видела!

— Надеюсь увидеть.

— Непременно! И знаешь, там совсем рядом Дом писателей. Они там работают. А с другой стороны, подальше, там композиторы.