С потолка сыпался чёрный снег.

Пёс-призрак оборудовал себе наблюдательный пункт в кабинете директора, под самой крышей фабрики. В запылённые окна с трудом пробивался тусклый дневной свет. Три стены были переоборудованы в экраны телевизоров, по которым транслировалась картина истребления. Торин видел, как чёрный снег перекраивает программную ткань кукол. Всё это выглядело, как если бы радиационный пепел разъедал живую плоть. Существа корчились, беззвучно разевали рты и распадались на части. Никакой крови, внутренностей. Фрагменты армии вторжения превращались в цементную пыль и с шорохом рассыпались по обширному пространству фабрики. Этот шорох доносился со всех экранов — словно белый гибсоновский шум.

Взмахом руки Торин активировал голографическую модель лабиринта. Кукольные потоки были обозначены красными точками, слившимися в извилистые реки. Точки стекались отовсюду и пропадали в ненасытной фабричной утробе.

Шорох.

И мёртвые небеса с осколками детских воспоминаний.

Первый раунд выигран.

9

Иногда Торин выводил картинки реального мира на виртовые экраны. Он называл это потусторонним зрением. Словно ты умер, прошёл через тоннель, а теперь можешь наблюдать за живыми людьми из заоблачных далей. Ты видишь миллиардера, подключённого к соседнему креслу. Кобаяси надёжно пристёгнут, окутан сенсорами, его лицо скрывается за маской. Руки в перчатках делают магические пассы. Это не всегда происходит — большую часть времени магнат бодрствует, занимается повседневными делами, общается с семьёй и бизнес-партнёрами. Незримая борьба — удел призрачных псов. Всё, что творится в голове нанимателя, практически не интересует его. До той поры, пока мозг не взломают.

Торин умеет подключаться к камерам, разбросанным по всему дому и его окрестностям. Кобаяси об этом не подозревает — у псов есть маленькие секреты. Торин выполняет свои задачи, перестраивает кварталы и уровни лабиринта, а на экранах мебельной фабрики плещется море. Образы сплетаются в странную мозаику: миллиардер, смахивающий на гигантское насекомое, сливается с шумом прибоя и перечёркивающими горизонт чайками. За спиной Торина фабрика переваривает последних кукол.

Почему граница двух миров столь привлекательна? Наверное, псу нравится вспоминать о том, что иллюзии не бесконечны. Между вымыслом, оцифрованными воспоминаниями и хакерскими наваждениями пролегает тропа. И эта тропа сквозь водораздел остекленевших зрачков возвращает странника в мир осязаемых предметов.

Нить Ариадны.

10

Некогда Виталик работал над оружейной технологией, позволяющей солдатам переселяться в вирт и наносить удары оттуда, пользуясь внешними устройствами и искусственно выращенными телами. То был масштабный проект, который разделили между несколькими исследовательскими группами. К задаче были подключены ИИ, а также сотрудники засекреченных лабораторий. Отдел Виталика занимался интерфейсом — взаимодействием между цифровой личностью и боевыми машинами.

Даже не верится, что удалось уйти.

Большие деньги сопряжены с рисками. Не всегда, конечно. В случае с Виталиком риски были огромными. Тобой занимается правительство, ты подписываешь сто бумаг о неразглашении, твоя квартира прослушивается и просматривается. Из таких организаций просто так не уходят.

А в начале — радужные перспективы. Шикарное жильё, регистрация в разросшемся до безобразия мегаполисе. Соцпакет, как же без него. Ты позволяешь себе многое, будучи программистом новой генерации. По сути, не программистом даже, а нейросетевым координатором. Обычные программисты вымерли, словно мамонты под напором ИИ. Мечты воплощаются в действительность, над тобой — ванильные небеса.

А потом приходит осознание.

Ты — раб системы.