Потом было еще много всего. Первосвященник со свитой проводил обряд посвящения новых членов в таинство секты, а под конец совершил обручение какого-то юноши скромного вида сразу с двумя сестрами-близнецами. В этом не было ничего странного — Дети Солнца наряду со свободной любовью практиковали также многоженство и другие формы полигамии, вплоть до «цепочек», описанных Хайнлайном, который вообще очень популярен среди солнцепоклонников.

Но это уже были частные обряды, присутствие при которых всех участников мессы вовсе необязательно. Пока первосвященник с собратьями по священнодействию пели молитвы и совершали таинства, по другую сторону костра нагие и одетые Дети Солнца преспокойно играли в снежки. Ночная часть мессы закончилась, и теперь на поле царило настроение, характерное для большого пикника. Укрепив дух в танцах и песнопениях, присутствующие теперь подкрепляли тело пищей и согревались, разводя по всему полю новые костры.

Только ближе к утру в эти костры перестали подкладывать дрова, и все они угасли сами собой как раз к тому моменту, когда над отдаленным лесом к востоку от места мессы взошло солнце.

Это новорожденное зимнее солнце почти не давало света, но участники мессы не успели замерзнуть. Завершив праздничную службу песнью Торжествующего Рассвета, все надели теплую одежду, натянули лыжи и по накатанной вечером лыжне наперегонки покатили к дороге. Там некоторых ждали машины мотоциклы и велосипеды под охраной пары человек и нескольких собак во главе с Ляпотапотамом. Но в мессе участвовали порядка тысячи человек, и личным транспортом были обеспечены лишь немногие. В большинстве своем участники и гости мессы Торжествующего Рассвета на лыжах или пешком направились кто до ближайшей автобусной остановки (которых за городом не так уж много), кто к железнодорожной платформе, откуда можно уехать домой на электричке.

Милиции, которой до полуночи очень хотелось накрыть всю эту компанию за совершением развратных языческих обрядов, доказывающих — по мнению Короленко и Кондратьева — причастность секты Детей Солнца к преступлениям Санта-Клауса, вскоре после полуночи стало не до того. Поэтому месса прошла спокойно и без вмешательств извне. Во всяком случае первосвященник Гелиос и казначей секты Калганов остались очень довольны. Калганова больше всего порадовали итоги сбора пожертвований, а Гелиоса — само действие, особенно впечатляющее в сравнении с прошлогодней мессой Торжествующего Рассвета, в которой участвовали всего шестнадцать человек. Однако по возвращении на калгановскую виллу обоих лидеров секты задержали по подозрению в укрывательстве преступника. У них выпытывали имена и адреса других активных членов секты, однако отец Гелиос замкнулся в гордом молчании, а Калганов заявил, что не будет разговаривать с милицией и следователем прокуратуры, пока из Москвы не приедет его адвокат.

Они оба могли себе это позволить. У Калганова были деньги и влияние в обществе, а отец Гелиос знал, что Марик никогда не оставит его в беде.

Но все это было только утром. А до утра в городе Белокаменске произошло еще много событий.

Когда Коваль перехватил ее в вестибюле, Яна бросила ему резко и зло:

— Одно слово — ты безработный.

Коваль счел за благо никаких слов не говорить и отойти в сторону. Вместо того, чтобы убеждать Яну в нецелесообразности ее появления здесь, Олег позвонил Данилову, который со своим сотовым телефоном находился где-то наверху.

— Костя, дело осложняется, — сказал Коваль. — Яна все-таки приперлась сюда и категорически отказывается мне подчиняться. Может, все-таки отменим операцию? Пустим утку, что в здании бомба.

— Не хотелось бы. Но делать нечего. Львы не торгуют своей шкурой. И я не хочу тебя подводить.

— Тогда надо действовать быстро. Праздник уже начинается.

Как раз в эту минуту все здание отеля огласил бой часов, и после двенадцатого удара трубы торжественно пропели позывные.