Раиса Сергеевна остановила запись.

— Ой! Я только что сообразила! Тимофей Иванович, а можно я Косте на мобильный позвоню?

— Его мобильный отключен в целях безопасности, — ляпнул Пауков первое, что пришло в голову.

— Поняла. Еще секундочку подождите...

Она продолжала наговаривать на автоответчик всякую чушь, и Пауков сокрушенно подумал: «Ну что ты с ней будешь делать, с егозой этакой! Не бить же, в самом деле, по голове, как Шопов советовал. В общем и целом мысль у Антошки Шопова верная — взять в заложницы мамочку ублюдка Костика, долбаного интригана да еще и кидалы, сам бог велел, но не могу же я ее, в натуре, вязать, неудобно как-то. Пусть лучше перебесится, дурочка, и сама, своими ножками со мной пойдет... А ножки, между прочим, ничего, стройненькие... И квартирка ничего, я-то думал, хата будет победнее...»

Тимофей Иванович покрутил головой, подивился на писанные маслом картины в тяжелых рамах и не заметил, как Раиса Сергеевна спрятала в рукаве ножницы, до того невинно лежавшие рядышком с телефаксом.

— Тимофей Иванович, все! Теперь, если сумасшедший позвонит, запись на автоответчике собьет его с толку, вы согласны?

— Ну-у, наверное...

— Вот! Посмейте сказать после этого, что я дура.

— Да что вы, Раиса Сергеевна, разве ж можно...

— Осталось последнее... Пойдемте со мной...

Не дожидаясь его реакции, она выбежала из комнаты.

— Ну что тут будешь делать... — обреченно пробубнил себе под нос Тимофей Иванович.

— Идите сюда, ко мне! Я в ванной! — глухо донеслось из недр квартиры.

Пауков вздохнул и поплелся искать ванную. Что там еще придумала бабенка? «Правильно в народе говорят — все бабы дуры, понять их невозможно», — думал Пауков на пороге ванной комнаты.

— Заходите, Тимофей Иваныч.

— Раиса Сергеевна, мы опаздываем, и я не понимаю...

— Быстрее заходите! — перебила она.

— Чувствую себя полным болваном... Ну, вошел, что дальше?

— Будьте любезны, спиной к ванне повернитесь...

«Да она сумасшедшая, — психанул Пауков, — а я полный идиот. Хожу на поводке у смазливой истеричной бабенки, как...»

Додумать эту самокритичную мысль несчастный не успел. Спрятанные в рукаве плаща ножницы скользнули в узкую женскую ладонь. Средний палец удобно лег между двух достаточно острых полосок металла с двумя колечками на концах. Стремительное движение рукой — и заточенный край ножниц начертил на шее Паукова красную рваную линию, одновременно другая, свободная рука Раисы Сергеевны сильно толкнула пузатое тело. Тимофей Иванович потерял равновесие и грузно перевалился через край ванны. Хорошо подстриженный затылок гулко стукнулся о керамическую плитку с веселеньким рисунком.

Пока он падал, женщина успела перехватить ножницы. Теперь она держала их, как держат нож хватом вниз. Обе половинки сомкнуты, восьмерка колечек торчит над большим пальцем. Еще одно стремительное движение, и ножницы воткнулись в ямку под кадыком тщательно выбритой шеи Тимофея Ивановича.

Второй удар скорректировал положение тела. Пауков растянулся в ванне, будто собирался понежиться в теплой водичке, да вот раздеться забыл.