А голос звонившего, услышь его дядя Леша, непременно бы ему запомнился. Хриплый, скрипучий, еще более скрипучий, чем у него самого. Такой хриплый, что и голосом эту натугу голосовых связок не назовешь. Вот когда-то у звонившего действительно был голос. Профессионально поставленный тенор. Когда-то его прослушивали корифеи Большого театра и прочили большое будущее. Идиотская простуда с последующими осложнениями лишила певца всего, в том числе и будущего — кому сегодня нужен безголосый выпускник консерватории? Слава богу (или черту), бывший тенор в сопливом детстве и прыщавой юности регулярно посещал тир. Был в его жизни даже такой период, когда он всерьез решал, куда дальше двинуть — в артисты или спортсмены. Мастер спорта по стендовой стрельбе к семнадцати годам вполне мог рассчитывать на долгое пребывание в сборной, а потом, где-нибудь после сорока, и на начальственное кресло в системе ДОСААФ, например. Но он выбрал сцену, глупец... После того как он «посадил горло» и перестал мучить мозги опасными частотами, пришла злость на весь мир за свою несложившуюся судьбу и острое желание выжить. Вот тут он и вспомнил о своем втором (или первом?) таланте. Об умении метко стрелять... Он был одиночкой, его нанимали те, кто боялся связываться с мафией. Он был глупо бесстрашным, а судьба обожает дураков, и, может быть, поэтому ему все удавалось на новом поприще. Ведь глупость и отвага всегда идут рука об руку. И рабочий псевдоним он взял себе отчаянно глупый, глупее не придумаешь. Он назвался Вампиром.

Информацию дяди Леши Вампир расшифровал с ходу. Ничего не значащие для других пустые фразы Вампиру сказали многое. Прозвучало кодовое слово «Саша», что являлось сигналом к началу операции. Если бы заказчик представился Сашей, то можно было не особо спешить с выполнением заказа, но раз о Саше говорилось как о третьем лице, то объект необходимо устранить срочно. Сегодня ночью. Что ж, это реально. У Вампира давно был готов план убийства госпожи Евграфовой. Простой и достаточно глупый, а следовательно, и защищенный от возможных заготовок охраны на случай разного рода сложносочиненных происков недоброжелателей.

Вампир подошел к черному провалу окна. Вот уже месяц он снимал квартиру в доме, из окон которого элитарный больничный комплекс был виден как на ладони. Вампир взял с подоконника бинокль, вгляделся в окуляры. В палате Евграфовой горел ночник. Слабый, еле заметный свет подсвечивал плотно пригнанные жалюзи. Похожий отсвет ночного освещения тускло мерцал и в окошке соседней палаты. А ведь еще вчера эта палата была пуста. Плохо, что в последний момент в клинике что-то изменилось. Плохо, но не страшно. Подумаешь, завелся рядом с объектом еще один больной. Ну и что?

Жалюзи в окне, соседствующем с палатой Евграфовой, дрогнули. Вампир затаил дыхание и увидел, как Раиса Сергеевна выглянула в темноту ночи. Женщина с озабоченным, серьезным лицом. «Вот вы сегодня и натерпитесь страху, милая леди, — улыбнулся Вампир. — Повезло же вам устроиться на лечение в подходящий день, в пятницу тринадцатого!»

А Раиса Сергеевна пыталась разглядеть во дворе свои «Жигули» — Акела обещал оставить машину во дворе. Обманул! Она отошла от окна, хотела снять свои туфли-полусапожки, но передумала, прямо в них прилегла на приятно жесткую кровать. Сердце у нее не болело. Ни сейчас, ни раньше, когда она имитировала приступ специально для Акелы. И цель достигнута — она осталась одна, избавилась от опеки, но вот незадача — свободу не обрела! Клиника под охраной, под потолком палаты объектив видеокамеры, под дверью шесть вооруженных парней. Хорошо еще, одежду не унесли неведомо куда, как это обычно делается в больницах, и разрешили не переодеваться.