— Галя, если бы кто-то мне сказал, что я не устраиваю его как женщина, сразу бы ушла. Я тебе давно говорила: брось Есенина, найди другой объект для любви. Ведь у тебя были… Неужели никто не понравился?

— Все не то… Хотя со Львом у меня была не просто страсть… Он был прямой противоположностью Сергею. Не имел причин верить мне… Было все, за что он мог только плохо относиться ко мне… И все же он ничем не оскорбил меня. Там, где меньше всего ожидала, — нашла. С ним я могла быть самой собой, настоящей. Ведь мало не лгать — только тогда хорошо, когда можно говорить всю правду. Ему я могла говорить. Вот сейчас вспоминаю… и приятно, и хорошо — я была правдива до конца. И даже гордость не мешала этому. Хотелось сказать ему «спасибо» — тогда, в последнюю встречу.

— Вы расстались?

— Зимой. У него жена и ребенок. И он их не бросит, хотя нам вместе было хорошо.

— Значит, не на одном Есенине сошелся свет клином. Мир большой и многогранный, в нем много людей, разных, плохих и хороших… Неправильно сказала. Нет, только хороших или только плохих. Человек, словно радуга, состоит из сочетаний цветов — только одного цвета больше, другого меньше. Выйди в мир, не замыкайся — и ты найдешь, что ищешь.

— Человек радуга? Хуже не скажешь. В человеке больше мрачных тонов, чем светлых. Он скорее туча — где чернее, где серее, а иногда и лучик пропустит. Женя, ты неисправимая идеалистка!

— Галя, не обижайся, но любовь к Есенину приобрела у тебя болезненные формы. Ты словно раба! Он на тебе испытывает весь комплекс унижений и оскорблений, а ты терпишь. Ты его ругаешь и в то же время оправдываешь. Какой-то мазохизм или сумасшествие!

— Ты хочешь сказать, что я сумасшедшая?!

— Сумасшедший и сумасшествие — это разные вещи. Сумасшествие — это кратковременное помрачнение сознания…

— Опять ты говоришь, что я сумасшедшая! Намекаешь, что мне пришлось лежать в психиатрической клинике?

— Я ничего такого не говорю. Лишь кратковременное…

— Говоришь. Ведь ты знаешь, что любовь к Сергею продолжается уже не один год, протекает болезненно, и нет от нее лекарства.

— Ты просто не ищешь путей…

— Да, я больна любовью, а ты здорова и нам не о чем говорить!

Галя вскочила, намереваясь уйти. Женя попыталась ее остановить, заступила дорогу.

— Галя, давай поговорим спокойно! В тебе вино бушует…

— Ко всему, я еще и пьяница! — закричала Галя.

Ребенок проснулся и заплакал. Женя бросилась к дочери, а Галя выскочила из комнаты.

Позже Женя несколько раз заходила к Гале и все не могла застать ее дома. Вскоре она узнала, что Есенин женился на Соне Толстой и уехал с ней на Кавказ.

Неудача с экспедицией в Тибет сильно подействовала на Барченко, но не сломила его. Вскоре после закрытого совещания у Дзержинского, на котором присутствовал, кроме Барченко, только Глеб Бокий, начали подготовку следующей экспедиции, но уже в Крым. Она проходила в глубочайшей тайне, и участники ее лишь знали, что найдены древние документы, которые доказывают связь цивилизации Гипербореи и народа, проживавшего на Крымском полуострове.

Барченко сказал Жене чуть больше.

— Посмотри на этот рисунок. Он тебе ничего не напоминает? — спросил он, зазвав Женю в кабинет. На рисунке было изображено чудовище. О том, что это женщина, можно было догадаться только по огромной груди.