Когда встали, то заметили, что в печке даже угли прогорели, — мы были настолько разгорячены, что не обратили внимания на холод в комнате. Пришлось по-новому разжигать печку. Я поверх ночной сорочки набросила теплый платок и налила горячего чаю из самовара. Яша, оказывается, все это время организовывал отряды сопротивления войскам Директории на Киевщине и Полтавщине. Один раз попал в руки петлюровцам, лишился зубов и заработал от удара шашкой громадный шрам на груди. Но это было еще не все. Оказывается, его, избитого до полусмерти, в беспамятстве бросили на рельсах. В последний момент ему удалось увернуться от приближающейся громадины, превозмогая боль и напрягая последние силы, вскочить на подножку вагона и таким образом спастись.

Все это он рассказывал с шутками-прибаутками, словно о ком- то другом, будто не ему все это пришлось пережить. Я только дивилась его мужеству.

— В Петрограде я спасся от пули, здесь — от петли, шашки и паровоза, — смеялся он, — Ведь перед тем, как бросить на рельсы, петлюровцы обсуждали план меня повесить, да только неохота было искать веревку. Паровоз казался надежнее и проще…

Я расплакалась, начала просить, чтобы он больше не искушал судьбу, ведь она и так к нему благосклонна. А он смеялся и говорил, что заговорен от смерти. Рассказал, как в Одессе участвовал в отрядах самообороны от черносотенцев„громивших районы Пересыпи и Молдаванки, в основном населенных евреями. Там ему в благодарность за спасение цыганского табора от бесчинств старая цыганка подарила старинный амулет, который хранит своего владельца от смерти.

Я стала слезно просить, чтобы он показал мне амулет. Он вздохнул, но согласился. Сказал, что эта штучка слишком ценная, чтобы болтаться на шее и вводить в искушение всякого, кто ее увидит, поэтому он зашил ее в исподнюю сорочку. Взял нож, подпорол карманчик с внутренней стороны сорочки и достал небольшую серебряную фигурку. Это была женщина, отвратительная неопределенностью лика, с ярко выраженной грудью и прочими женскими принадлежностями, ее руки и ноги переходили в длинные щупальца. Я сказала, что это похоже на какое-то ужасное языческое божество и что носить его с собой большой грех, а зайти с этой фигуркой в церковь — святотатство!

Яша рассмеялся и напомнил мне, что в церковь он никогда не ходил, — по религии ему определено посещать синагогу, но и там он не бывает.

— Яхве далеко, — он показал на небо, — а она всегда со мной и уже не один раз спасала от смерти. Тем более, что я атеист. — Он снова спрятал фигурку в потайной карман и зашил его, отказавшись от моей помощи. — Представляешь, этому божеству много тысяч лет. Это богиня Дева давно исчезнувшего народа тавров. Божество, которое очень любило кровавые человеческие жертвы.

— Она некрасивая и страшная, — сказала я.

— Зато меня оберегает… Революция освободила нас от совести и религии. Цель оправдывает любые средства, поэтому от нас требуется только действовать, не задумываясь о сопутствующем мусоре. — Мне захотелось узнать, что он подразумевает под словами «сопутствующий мусор», но он продолжил: — Чем активнее мы будем действовать, тем быстрее построим бесклассовое общество всеобщего благоденствия. Понесенные во имя цели жертвы воздадутся сторицей. Что касается этого, — он коснулся рукой места на сорочке, где спрятал амулет, — то хоть уже несколько лет я являюсь атеистом, но не отвергаю того, что существуют некие силы, не подвластные разуму.