|
Олимпик останется целым. Идти должен кто-то другой. Мне остаётся только смириться и развести руками. Вот ведь как получается. Придётся сидеть здесь и безучастно наблюдать, как кто-то жертвует собой, исправляя мою ошибку. Какое наказание может быть тяжелее? Молчавший последние минуты Магистр говорит вполголоса: — Я вижу, вы уже всё решили и пришли к одному мнению. Хотя, Элен, ты как думаешь? — Я согласна с ребятами, другого пути просто нет. — Что ж. Ждите меня здесь. Я иду на Совет Магов, докладывать о нашем предложении. Не могу обещать, что Совет утвердит такое решение, но я буду убедительным, это я обещаю. Да, ещё одно. Могу я там сказать, что у нас есть кандидатура на внедрение? Я имею в виду, есть среди вас тот, кто готов оставить свою личность в Схлопке? — Есть! — отвечаем мы хором. Магистр молча смотрит на нас и направляется к Нуль-Т. У дверей он останавливается и обращается ко мне: — Ну, а ты, Андрэ, зря выражаешь свою готовность. Я полностью согласен с Кэт: твоё вторичное появление там наделает ещё больших бед, а положения не исправит. Так что, твой номер сейчас, пятнадцатый. Когда он уходит, Лена творит на Синтезаторе кофе, разливает его нам по чашкам и спрашивает: — Ну, что молчите? Кого я должна готовить к внедрению? — Меня! — хором заявляют Андрей, Генрих и Микеле. — А почему не Стефана или Матвея? — Ну, во-первых, они ещё ничего об этом не знают, — говорит Генрих, — А во-вторых, я — одинокий, обо мне никто не будет переживать. — Брось, Генрих, ты опытный хроноагент, ты здесь нужнее, — возражает Микеле, — Если идти, то мне, я здесь без году неделя, невелика потеря будет. Андрей смеётся деревянным смехом. Так, наверное, должен был смеяться Буратино: — Ну, вы даёте! О чем вы говорите? Ведь там останется только дубликат личности, а сам-то хроноагент будет здесь. Ну, и потом, моя идея, мне и идти. Мы не успеваем ничего ему сказать, звучит сигнал монитора связи. Это Стефан и Матвей. — Ребята! Очень хорошо, что вы все здесь. У нас с Матвеем родилась идея. Хотелось бы её с вами обсудить. Что если кому-то из нас внедриться в этого Риша Кандари и взорвать, к чертовой матери, этот камень? Пусть там будет после этого Схлопка. Удар на удар. Почему мы должны отступать? Что вы об этом скажете? Мы с Матвеем готовы туда внедриться… Что это вы так на нас смотрите? Не согласны? — Почему же? — отвечает Андрей, — Просто мы сейчас сами обсуждаем между собой, кто на это пойдёт, а Магистр докладывает о нашем решении на Совете. Но раз вы тоже пришли к такому же решению, приходите сюда. Будем вместе решать, кто пойдёт. Стефан кивает, и через минуту они с Матвеем выходят из Нуль-Т. Лена наливает им кофе, они присаживаются, и начинается долгая дискуссия. Я в пол-уха слушаю их доводы и аргументы: почему должен идти именно он, а не кто-то другой. У меня права голоса нет. Прихлёбывая маленькими глоточками кофе, я размышляю на тему, что если бы тогда, когда увидел, что Лена вернулась в Монастырь, я решился взорвать этот долбанный Олимпик, а такая мысль у меня в то время мелькнула, то сейчас ничего этого не было бы. Что стало бы со мной, это совсем другой вопрос и другая проблема. Спор, между тем, затягивается и благополучно заходит в тупик. Никто не желает уступать, кому бы то ни было, сомнительное счастье попасть в Схлопку. |
