|
Это — одна из резиденций Маринелло. Наши мало чем могли нам помочь. Они не могли даже подсказать: в замке ты ещё или уже нет. Словом, они тебя не наблюдали. — Ну, разумеется. Это поле блокирует Матрицу на сто процентов. И что вы решили? — Андрей именем кардинала мобилизовал окрестные гарнизоны мушкетеров. Впрочем, ему не пришлось даже использовать свои полномочия. Узнав, что лейтенант Саусверк в плену, все отряды мушкетеров: и серебряные, и золотые, и белые прочно блокировали замок. Мышь не проскочит. Де Шом проскочить куда-то всё же попытался. Но его загнали на постоялый двор на окраине Кана, где его ждали мы с Андреем. Андрей планировал захватить его в заложники и обменять на тебя. — Ничего не получилось бы. Слишком велика ставка в этой игре. И потом, он же внедрённый агент, а Матрицу его мы заблокировать, как они, не можем. В ваших руках, в итоге, оказался бы подлинный шевалье де Шом, менять которого на меня никто не стал бы. — Мы это тоже поняли, но позднее. На постоялом дворе присутствовало несколько местных дворян, и де Шом представил всё так, словно де Легар, используя своё положение, сводит с ним счеты. Пришлось Андрею взяться за шпагу. На это стоило посмотреть. Никто из присутствовавших, кроме меня, толком ничего не понял. Стремительные выпады, молниеносные движения шпаг, звон клинков, и противники снова стоят в позиции. Глаз не успевал замечать их движения. Наконец Андрей флеш-атакой от самой земли поразил де Шома в грудь. Монахи подхватили его и унесли куда-то. Вот тут-то Андрей спокойно вложил шпагу в ножны и сказал: «Время с ним. Сейчас это уже не агент ЧВП, и нам он не нужен». После этого у нас состоялся военный совет. Стремберг настаивал на максимальной осторожности. Кэт обсчитала и смоделировала все варианты. У неё получалось, что при любом раскладе кто-то один, а то и двое, останутся у ЧВП безвозвратно. Ричард описал нам ту часть замка, которую он смог наблюдать, и дал схему расположения постов охраны. Генрих срочно готовился к внедрению для нашего усиления. Магистр всё время молчал и колебался. Потом он дал нам добро действовать, исходя из обстановки и по своему усмотрению. «Главное, — сказал он, — это не бросить в беде товарища, но и самим не подставиться при этом». А я как раз подставилась, и самым глупым образом, — печально заканчивает Лена свой рассказ, — Надо было просто произвести разведку, выяснить, где они тебя держат, разобраться во всей этой чертовщине, — она поднимает взгляд к потолку, — а активные действия предпринимать только когда прибудет Генрих, а может быть ещё кто-нибудь. А я узнала, где ты находишься, и не удержалась, забыла обо всём. — Ты говорила, что тебя даже не пытались задержать при входе в камеру, только обыскали и всё. Значит, они знали, кто сюда идёт. Да и ужин на три персоны довольно красноречиво говорит об этом. — Выходит, так, — соглашается Лена. — Но почему пошла именно ты, почему не Андрей? — У тебя плохая память, Андрюша. Давай не будем возвращаться к нашему давнему разговору. Ты же знаешь, что я пойду за тобой всюду, хоть в пасть к дьяволу. Как я могла остаться там и отправить сюда Андрея? Он настаивал, но я убедила его. И выходит, что зря. Он поступил бы более рассудительно и трезво. А я, вместо того, чтобы помочь, только осложнила дело. Ведь так? — Да, конечно, лучше бы тебе сюда не соваться, а произвести разведку и уйти. |
