|
И парень тот, он тоже здесь, среди стрелков из «Эдельвейс». Их надо сбросить с перевала! В глазах моей подруги что-то меняется. Похоже, она начинает понимать, что к чему. Она долго смотрит на меня затуманенным взором. У неё такой вид, словно она решает сложнейшую систему темпоральных уравнений. Но я-то знаю, что не уравнения она сейчас решает, а меня. Тихо и медленно выговаривает она слова Шекспира: — Diseases desperate grown by desperate appliance are relieved, or not at all [3 - Отчаянный недуг врачуют лишь отчаянные средства, иль никакие. (англ.)]. И хотя фраза, с точки зрения английской грамматики, построена как утвердительная, я четко слышу, как в ней звучит вопрос. Прикрываю глаза, откидываюсь назад и, опёршись спиной на камни стены, шепчу: — Yes, my lady [4 - Да, моя леди.(англ.)]. Мы снова молчим и только смотрим друг другу в глаза. У меня словно цепи с рук и ног сняли, а на сердце лопнул стальной, давивший на него, обруч. Ленка всё поняла. Слава Времени! Теперь мне будет легче работать. Камера озаряется золотистым светом. Лена вскакивает и, подойдя вплотную, быстро говорит мне: — The single and peculiar life is bound with all the strength and armour of the mind to keep itself from noyance; but much more that spirit upon whose weal depends and rests the lives of many [5 - Жизнь каждого должна всей крепостью и всей броней души хранить себя от бед; а наипаче тот дух от счастья коего зависит жизнь множества.(англ.)]. Вошедший Меф останавливается, вслушивается в слова Лены, и я, к своему удивлению, вижу, что он ничего не понимает. Здорово! Оказывается, их образование основательно хромает. Во всяком случае, Шекспира они не знают. Поняв, что я засёк его замешательство, Меф пересиливает себя и спрашивает: — Что это ты говорила и на каком языке? — Я цитировала ему Шекспира, найдя у него аргументы против участия в вашей авантюре — А, того самого Шекспира, которого ты цитировал над телом убитого де Ривака! Да, это — глубокий мыслитель. Когда мне перевели эту фразу, я поразился, насколько к месту она тогда прозвучала. Надо будет почитать его на досуге. Когда ещё ему переведут наш разговор с Леной, и когда он ещё врубится в его смысл! Обнаглев, я подхожу к Лене, целую её и говорю: — Я всё понял. Adieu, adieu, adieu, remember me! [6 - Прощай, прощай и помни обо мне (англ.)] — Adieu, adieu, adieu, remember me, — отвечает мне Лена. — Снова Шекспир? — интересуется Меф. Я утвердительно киваю и спрашиваю: — У тебя всё готово? — Да. Прошу! — он показывает на светящийся проход. Тяжело вздохнув, (всё-таки не на брачное ложе иду) направляюсь в лабораторию. На пороге оборачиваюсь. Лена сидит на топчане и с тоской смотрит мне вслед. Внезапно к ней обращается Меф: — Елена, ты не поможешь мне по своей прямой специальности? Я, конечно, могу управиться и один, но всегда возможны непредвиденные осложнения, которые могут наложить на Матрицу Андрея необратимые изменения. Поэтому, лучше подстраховаться. Я тебе всё объясню. Лена с готовностью вскакивает и идёт вслед за мной. В лаборатории Мефа стоит кресло с высокой спинкой. Компьютер включен. Меф указывает мне на кресло: — Устраивайся. Сам он разворачивает один из дисплеев так, чтобы я видел изображение: — Это твой клиент, Риш Кандари. |
