|
Сам он разворачивает один из дисплеев так, чтобы я видел изображение: — Это твой клиент, Риш Кандари. На дисплее виден смуглый, чем-то напоминающий индуса, брюнет лет тридцати, тридцати пяти. Совершенно голый он спит на постели в каюте лайнера. Каюта расцвечена непривычным сочетанием синих и желтых тонов. — А кто второй? — спрашиваю я. Меф бросает взгляд на таймер: — К сожалению, сейчас уже нет времени. Тебя с ним познакомит капитан лайнера. Он — третий участник операции. Меф подводит Лену к дисплею, на котором мельтешат разнообразные фигуры Лиссажу, и начинает ей что-то объяснять. Лена кивает головой и несколько раз машет рукой. Мол, поняла. Молодец всё-таки у меня Ленка! С ходу разобралась в чужой технике и методике. Лена быстро что-то регулирует, и Меф одобрительно кивает головой. За эту часть работы он спокоен. Он подходит ко мне и протягивает мне сетчатый шлем, выполненный из мелких шариков, напоминающих жемчужины. — Надевай. — Одна просьба, Мефи. — Слушаю. — Ты будешь наблюдать меня? — Разумеется, вот на этом дисплее. — Тогда сделай так, чтобы она, — я киваю в сторону Лены, склонившейся над панелью, — видеть меня не могла. — Хорошо, — соглашается Меф, — сделаю. Ты готов? — Да. А ты? Я подразумеваю мучительную процедуру мнемонической подготовки. Но оказывается, они обходятся без неё. Что ж, по сравнению с нами, они впереди. — У меня всё готово, — отвечает Меф, усаживаясь у компьютера, и спрашивает, — Всё-таки мне интересно, как ты решился? Ведь ты был так категорически против. — Есть древняя восточная мудрость. Если ты схватил за заднюю ногу слона, а он вырывается, не сопротивляйся. Начинай. Меф усмехается. Спинка кресла откидывается, и я принимаю горизонтальное положение. В этот момент Лена оставляет свой дисплей, подбегает ко мне, целует и шепчет в ухо: — Adieu, adieu, adieu, remember me! Меф бросает взгляд на её дисплей и командует: — Андрей! Закрой глаза! Послушно смыкаю веки и куда-то стремительно падаю. Приземляюсь на удобной, мягкой постели, покрытой бархатным темно-синим покрывалом. — Господин Кандари! — слышу я голос стюарда, — Капитан Бульаф приглашает вас к себе в четырнадцать часов тридцать минут. — Хорошо, я буду у него, — отвечаю я, не открывая глаз. Ответить-то я ответил, но вставать что-то не больно тянет. В теле слабость, в голове звон, в желудке тошнота, а во рту препротивнейший привкус. Что это? Последствия переноса Матрицы по ЧВП-шной методике? А может быть господин Риш намедни перелишил какой-то дряни? Мне больно даже глаза открыть. Я знаю, что увижу ярко освещенное сочетание синего и желтого. И это заранее раздражает меня. Но глаза открывать надо. Надо, чтобы узнать, сколько ещё осталось до встречи с капитаном. Вдруг не больше пяти минут. Делаю над собой усилие и открываю один глаз. Время побери этого стюарда! На таймере — двенадцать десять. Но ничего не поделаешь, надо вставать, раз проснулся. Потягиваюсь, спускаю ноги на пол. Ступни утопают в тёплом, фиолетовом с желтыми узорами ковре. Шлепаю в туалетную комнату, где принимаю различные души: и контрастный, и ароматический, и ионный. |
