— Дело интересно, пожалуй, больше всего тем, чего детективы не знают об Экокиллере, а не добытыми ими сведениями. К примеру, произошло семь убийств, а детективы не нашли ни орудия убийства, ни одного места нападения, ни одной оставленной улики, такой, как волосы, ниточки одежды, кровь или сперма. Собственно говоря, убийца, видимо, тратит на каждую жертву минимальное время, таким образом ограничивая возможность оставить улики. Просто нападает, убивает и скрывается.

— Фанатик эффективности.

Куинси пожал плечами.

— Большинством убийц движет жестокость. Им мало убить, им хочется насладиться страданиями жертвы. Тут же цепь совершенно равнодушных убийств; с подобными я не сталкивался. Этот неопознанный субъект почти не проявляет стремления к насилию, и вместе с тем он чрезвычайно беспощаден.

— Этого человека влечет игра, — сказала Рейни. — Для него азарт — не убить, а обеспечить труп и расположить на нем свои загадки. После этого он пишет письма в газету, чтобы прославиться.

— Пишет, — согласился Куинси. — Придает своей игре дух защиты окружающей среды. Вправду ли он беспокоится об окружающей среде, или это еще одна сторона его игры? Я пока знаю недостаточно, однако почти уверен, что даже его письма просто-напросто бутафория. Этот человек оформляет сцену. Он, как волшебник из страны Оз, прячется за кулисами и дергает за ниточки. Но с какой целью? Чего он добивается — и что испытывает, — делая все это? Пока не знаю.

— И каково же сходство между джорджианским делом и этим? — подстрекнула его Рейни.

— Причина смерти, — тотчас ответил Куинси. — Не так уж много серийных хищников, убивающих транквилизаторами. По крайней мере среди мужчин.

— Ядами любят пользоваться женщины, — согласилась Рейни.

— Верно. Твой любезный друг Уотсон тоже затронул несколько существенных подробностей. Во-первых, Экокиллер из Джорджии всегда оставлял первую жертву возле оживленной дороги, где его карту легко обнаруживали. По этой схеме жертву можно было оставить и на базе морской пехоты, но поближе к шоссе. Беговая дорожка не совсем то же самое. Во-вторых, меня беспокоит зашитый рот. Это указывает на возросшую потребность в насилии, посмертное нанесение увечий жертве и явно символизирует то, что жертва будет молчать.

— Или же убийца повел более опасную игру, как предполагает особый агент Маккормак.

— Верно. Однако меня беспокоит и новое местонахождение тела. В составленный БРД психологический портрет я едва успел заглянуть, но там высказано одно из главных предположений: что этот человек местный. Приезжий не может так хорошо знать определенные районы. Да и сама сущность его игры свидетельствует о том, что он знает и любит свой край. Такой человек не переберется запросто в совсем незнакомый штат.

— Может он почувствовал, что полиция дышит ему в затылок.

— Не исключено. Однако чтобы вести свою игру в Виргинии ему нужно было бы подготовиться.

— А что скажешь о телефонных звонках? — полюбопытствовала Рейни. — Вряд ли по случайному стечению обстоятельств Маккормак стал получать анонимные намеки что Экокиллер совершит нападение в Виргинии, перед тем как обнаружат новый труп. Полагаю, звонивший что-то знал.

— Анонимные намеки и придают интерес этому делу. — Куинси вздохнул снова и потер висок. — Похоже, к концу дня у нас появились равные основания связывать между собой эти дела и не связывать. Теперь нужно нарушить это равновесие. — Он взглянул на Рейни. — Знаешь что? Нам необходимо установить личность жертвы.