Если то, что говорила Кэти Левайн, правда, им предстояло настоящее приключение.

— Ты понял, что она говорила о шершнях? — спросила Кимберли, когда они неохотно выходили из чудесной прохлады коттеджа на палящую жару. — Если они устраивают к земле гнезда, а мы ходим по ней, как нам избегать их?

— Нужно смотреть, куда ступаешь. — Мак остановился поднял карту, которую им дали, и стал ориентировать ее по окружению. Официально они именовались поисковой группой Д, назначенной обыскать три квадратные мили поискового района Д.

— Но если смотреть на землю, как мне искать заблудившуюся девушку, сломанные ветви или что бы там ни было?

— Тут как с вождением машины. Смотришь на десять футов вперед, видишь, что на дороге, потом глядишь на что угодно, затем на очередные десять футов. Так, судя по карте, мы выходим на тропу здесь.

— Разве мы идем по тропе? Левайн сказала, искать нужно в дикой местности — что бы это ни означало, черт возьми.

— В дикой, — терпеливо подтвердил Мак. — Но первая четверть мили проходит по тропе. Потом свернем в заросли.

— Как мы узнаем,, куда идти?

— Будем отмечать на карте свой маршрут, ориентируясь по компасу. Медленно, зато надежно.

Кимберли едва кивнула. Она с опаской смотрела на темный лес перед ними с девятью оттенками зеленого цвета. Мак видел красоту. Кимберли явно нечто иное.

— Так сколько раз ты занимался этим? — спросила она.

— Участвовал в двух поисковых операциях в Джорджии.

— Ты сказал, что люди получали травмы.

— Да.

— И что он составляет такие сценарии, желая помучить нас

— Да.

— Вот мерзавец, правда?

— Еще бы.

Кимберли кивнула, расправила плечи и вздернула подбородок Все это было уже хорошо знакомо Маку.

— Ладно, — твердо проговорила она. — Мы найдем эту девушку, спасем положение, а потом выйдем из парка, чтобы катить этого сукина сына. Идет?

— Ты мне нравишься, — сдержанно ответил Мак.

Они углублялись в густой темный лес. Ступать по тропе было легко. Она круто шла вверх, но камни и выступающие корни образовывали естественный каскад ступеней. Густой полог ветвей предохранял их от солнечных лучей. Однако от жары и влажности спасения не было. Мак тяжело дышал. Лицо его заливал пот, а между лопатками, где рюкзак прилегал к пубашке, образовалось мокрое пятно. Солнце палило немилосердно, однако злейшим их врагом была влажность. Она превращала лес из тенистого убежища в душные джунгли, где каждый шаг давался с трудом, и четыре часа быстрой ходьбы были непосильным испытанием.

Перед выходом Мак и Кимберли переоделись. На ней теперь были защитного цвета шорты и хлопчатобумажная тенниска — непритязательная одежда дневного туриста-новичка. Более опытный Мак надел нейлоновые шорты и быстросохнущую нейлоновую рубашку. Когда он начинал потеть, синтетическая ткань пропускала влагу, предоставляя ему некоторую степень комфорта. А хлопчатобумажная тенниска Кимберли уже липла к телу. Вскоре и она, и шорты начнут мучительно раздражать кожу. Мак подумал, будет ли она жаловаться, и сразу же понял, что нет.

— Как по-твоему, она еще жива? — спросила Кимберли. Она тоже тяжело дышала, но не отставала ни на шаг. Эта женщина умела показать себя, когда нужно.

— Я как-то читал исследование о поисково-спасательных операциях, — ответил Мак. — Семьдесят пять процентов погибших умирали в течение первых сорока восьми часов.