— От чего обычно гибнут заблудившиеся?

— От переохлаждения. Или в такой день, как этот, от теплового удара. В основном от атмосферных воздействий. Вот тебе один факт: ты знала, что среди заблудившихся в лесу людей высокий процент выживаемости у детей до шести лет?

Кимберли покачала головой.

— Дети лучше следуют инстинктам, — объяснил Мак — Когда устанут, спят. Когда испугаются, ищут убежища, а взрослые всегда убеждены, что могут выйти. Поэтому вместо того чтобы прятаться от дождя, холода или солнца, продолжают путь в уверенности, что спасение рядом. Вот этого делать не стоит. Шансов на спасение гораздо больше, если сохраняешь спокойствие и остаешься на месте. В конце концов, средний человек может прожить пять дней без воды, месяца без пищи. Однако, устав от ходьбы, ты подаешься внешним воздействиям; упадешь с обрыва, забредешь в медвежью берлогу и так далее. Поэтому заблудившиеся туристы гибнут через двое суток, а какой-нибудь старый зануда протянет неделю.

Мак внезапно остановился. Снова взглянул на карту, потом на компас.

— Постой. Угу. Свернем здесь.

Кимберли остановилась рядом с ним, и он заметил, что ее беспокойство усилилось. Перед ними не было никакой тропы. Земля поднималась, потом опускалась, была беспорядочно покрыта камнями, кустами, травой. Прямо на пути у них лежали повалившиеся деревья, поросшие косматым мхом и блестящим папоротником. Неровно обломанные ветви торчали угрожающе низко, половину видимых деревьев опутывали толстые зеленые лозы.

Лес был густым, темным, зеленым. Кзти Левайн права: Он хранит секреты, прекрасные и смертоносные.

— Если разойдемся, — сказал Мак, — свистни в свисток и оставайся на месте. Я найду тебя.

Всем участникам поисковой операции выдали пронзительные пластиковые свистки. Один свисток означал связь между партнерами. Два — что группа нашла девушку. Три — международный сигнал бедствия.

Кимберли опустила взгляд к земле. Мак видел, как ее глаза оглядывают каждый камень, каждый куст. Она хотела убедиться, что там нет гремучих змей или шершней. Рука ее лежала на верхней части левого бедра. Там пристегнут нож, догадался Мак и тут же ощутил желание. Он не зная, почему вооруженная женщина вызывает такие эмоции, но эта вызывала.

— У нас будет все отлично, — заверил Мак.

Кимберли наконец взглянула на него.

— Не давай обещаний, которых не можешь исполнить. — и она шагнула с тропы в густой подлесок.

Идти становилось все труднее. Спускаясь по крутому склону.

Кимберли дважды оскальзывалась и падала. Высокая густая трава почти не создавала трения даже для ее туристских ботинок, камни и корни торчали в самых неподходящих местах. Если Кимберли смотрела вниз, нет ли препятствий, какая-нибудь ветвь задевала за плечо или голову. Если смотрела вверх, рисковала удариться голенью о поваленный ствол. Если пыталась смотреть сразу повсюду, падала, неизменно разбиваясь до крови.

Через два часа ноги Кимберли покрылись такими же царапинами, как те, что еще не зажили на лице. Она избегала шершней, но забрела в ядоносный сумах. Перестала натыкаться на упавшие стволы, но дважды подвернула лодыжки на скользких камнях.

В общем, лес не доставлял Кимберли особого удовольствия. Вопреки ожиданиям, красивым он ей не казался. Она остро ощущала глушь этого места, где звук шагов напарника поглощали замшелые камни, и даже зная, что в пределах трех миль находится другая поисковая группа, Кимберли не слышала ни шороха. Она чувствовала, что теряет ориентацию среди заслоняющих солнце деревьев. Пересеченный, всхолмленный ландшафт вынуждал то и дело подниматься и спускаться. Где север, юг, восток, запад, Кимберли уже не знала, и это вызывало у нее необъяснимую тревогу.

Громадный лес поглотил ее словно океан.